Покорить шторм

У Шелби отвисает челюсть.

— Нет, ты этого не сделала!

— Ничего не было, — вру я, растушевывая консилер так, будто от этого зависит моя жизнь.

— О, что-то точно было, — говорит Шелби, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Этот наездник тебя заклеймил.

— Это не клеймо! — огрызаюсь я, а потом понимаю, как нелепо это звучит. — Это. Просто. Ошибка!

Харли хихикает.

— Ошибка, да? И насколько большая ошибка?

Я стону и плюхаюсь в кресло у туалетного столика.

— Это была потеря рассудка, ясно? Временная.

Шелби скрещивает руки на груди и ухмыляется.

— Угу.

— Так и было, — настаиваю я. — И за пределы этой комнаты это не выходит.

Они обе переглядываются с выражением, которое кричит: ну да, конечно.

— Я серьезно, — говорю я, указывая на них пальцем. — Никому ни слова. Особенно Мэтти.

— Почему? — спрашивает Харли. — Ей, кажется, Брайс вполне нравится.

— Он ей нравится, потому что он платит, — говорю я, глубоко вдыхая. — А связываться с ним непрофессионально. Я не могу быть девчонкой, которая спит с нашими клиентами. В этом городке слухи расходятся быстро. Я буду выглядеть плохо, а значит, и «Уайлдхейвен Шторм» будет выглядеть плохо. И Мэтти окончательно с ума сойдет, если узнает.

Шелби прислоняется к комоду и улыбается.

— Ты преувеличиваешь. Не думаю, что ей было бы не все равно.

— Было бы. И я не хочу потерять ее доверие. Она рискнула, когда позволила мне заменить Джайлза. Я не могу ее подвести. Это случилось под горячую руку, и больше не повторится.

Харли складывает ладони под подбородком, глаза у нее искрятся.

— Ой, да ладно, Чар. Ты серьезно говоришь, что повалялась в сене с самым сексуальным мужчиной, который когда-либо садился на быка, и называешь это ошибкой?

— Да, — твердо говорю я, хотя голос дрожит.

Она приподнимает бровь.

— А Брайс тоже считает это ошибкой?

Я свирепо смотрю на ее отражение.

— Будто ему не все равно. Уверена, я просто очередная зарубка на его весьма потрепанной спинке кровати.

Она поднимает бровь.

— А как насчет этого?

— Чего?

— Засоса, — говорит она, указывая мне за ухо. — Такое случайно не оставляют. Он хотел пометить тебя.

Я душу вздох и сосредотачиваюсь на отражении, нанося на пятно еще консилера, пока оно почти не исчезает. Пульс скачет из-за их расспросов. И из-за воспоминания о горячем дыхании Брайса именно на этом месте моей шеи.

Шелби качает головой.

— Ты чокнутая, Чарли. Если бы у меня была ночь с таким мужчиной, я бы кричала об этом с крыши.

— То же самое, — мечтательно говорит Харли. — Я бы пропустила вечеринку и пошла за вторым…

— Так! — перебиваю я, невольно смеясь. — Хватит.

Но улыбка Харли становится только шире.

— Ладно. Я буду молчать, но только если ты ответишь на один вопрос.

Я прищуриваюсь.

— Ты меня теперь шантажируешь? И так обращаются с сестрой?

— Считай это сестринским любопытством.

Шелби ухмыляется.

— Да, я тоже хочу это услышать.

Я скрещиваю руки на груди.

— Что за вопрос?

Харли закусывает губу, притворяясь, что раздумывает.

— Он был… — она делает драматическую паузу, — так же хорош в постели, как и на быке?

В комнате повисает мертвая тишина.

Я пытаюсь сердито на нее смотреть, но улыбка все равно прорывается наружу. Я сдаюсь, наклоняюсь вперед и шепчу:

— Еще лучше.

Они обе выдыхают:

— Черт.

Я смеюсь и качаю головой.

— Этот разговор не окончен, — говорит Шелби. — Нам понадобятся подробности.

Я открываю рот, чтобы возразить, но снизу, с лестницы, раздается голос бабушки:

— Девочки, идите сюда. Они почти приехали!

Они обе направляются к двери, а я еще раз поворачиваюсь к зеркалу. Перебрасываю волосы вперед, чтобы скрыть улику, и беру свою черную ковбойскую шляпу.

Когда мы выходим наружу, двор уже полон всеми, кто знает и любит Мэтти. В легком ветре звенит музыка ветровых колокольчиков, вокруг веранды гудят голоса, а костер ярко потрескивает на фоне сумеречного неба.

Брайс стоит у огня с пивом в руке и разговаривает с Акселем и Ройсом. Когда его взгляд встречается с моим через двор, все остальное меркнет. Шум, люди, даже хихиканье сестер рядом — все расплывается.

В его глазах вспыхивает что-то, будто говорящее: прошлой ночью не было ошибки, сколько бы я ни твердила себе обратное.

Я отвожу взгляд, пока никто не заметил, и сосредотачиваюсь на бабушке Эвелин, которая машет нам с веранды. Она сияет, гордая и взволнованная тем, что принесет этот вечер.

Я окидываю взглядом блюда с едой и Имму Джин, которая хлопочет над тортом. Мы подходим ближе и видим, как она добавляет кожаный браслет, который мы купили для Мэтти. Кладет его на шею вылепленной лошади, словно уздечку.

— Идеально! — говорит она, отступая, чтобы взглянуть на свою работу.

— Так и есть, — соглашаюсь я. — Кейсон отлично справился. Вы оба.

Мы слышим рокот грузовика, который подъезжает по длинной дороге.

— Начинается, — визжит Шелби.

Мы спешим к краю двора и прячемся за несколькими припаркованными машинами вместе с друзьями и родственниками. Дверца грузовика открывается, и я вижу, как Кейсон помогает Мэтти спуститься, закрыв ей глаза рукой. Она возмущается, смеется и грозится подставить ему подножку, если он не скажет, что происходит.

Когда они доходят до веранды, он наконец убирает руку.

— Сюрприз! — кричат все.

Мэтти замирает с широко раскрытыми глазами и оглядывается: огоньки, еда, цветы, все выкрикивают ее имя. Лицо у нее заливается ярким румянцем, и она прижимает руку к груди.

— О боже, — говорит она и резко поворачивается к Кейсону. — Что все это значит?

Он только ухмыляется.

— Вечеринка-сюрприз.

— Это я вижу, — говорит она. — Я думала, праздничный ужин у нас был вчера.

— Был. Но моей мамы там не было. И твоих кузенов тоже. И наших друзей.

— Ладно, — запинается она, все еще смущенная.

Кейсон обнимает ее и целует в макушку.

— Я знаю, ты не любишь быть в центре внимания, но сегодня тебе придется с этим смириться. Потому что все они тоже хотят тебя поздравить. Ну что, ты голодная?

Она прячет лицо у него на груди и кивает.

— Идем. Тогда сначала тебя накормим.

Он ведет ее к еде, и мы все идем следом.

Вечеринка быстро набирает обороты: музыка, еда, танцы. Ребрышки идеально прокопченные и нежные, а поросенок просто тает во рту.