Страница 24 из 58
Ее вишнево-красные губы изгибаются в лукавой улыбке.
— Я была с Деллом Райтом. Мы все ходили выпить в «Виски Эттик» после выступления.
Делл Райт. Такой же наездник на быках. Хороший парень.
— Точно, — вспоминаю я. — Как там Делл?
— Не знаю. И знать не хочу. — Она придвигается ко мне еще на полшага. — Пару месяцев назад я застукала его в Бозмене с какой-то дешевой блондинистой зайкой, так что пришлось его отпустить.
Я качаю головой.
— Жаль.
Она поднимает руку и проводит ногтем с красным кончиком по кресту, висящему на кожаном шнурке у меня на шее.
— Даже не знаю. Сейчас мне не кажется, что это так уж плохо. — Ее палец скользит ниже, по моей груди. — Что привело тебя в Уайлдхейвен?
Я беру ее за запястье, останавливая руку, пока она не добралась туда, где создаст мне проблему, с которой я не справлюсь.
— Просто приехал к друзьям.
— Я тоже. Какое счастливое совпадение.
Бармен ставит между нами стакан, две бутылки воды и бутылку пива.
— Ваши шоты принесут через минуту.
Я касаюсь полей шляпы и благодарю ее, затем снова смотрю на девушку, которая уже прижалась ко мне всем боком.
— Прошу прощения, дорогая. Мне надо отнести это тем самым друзьям.
— Хорошо. Мы с девчонками вон там. — Она оборачивается и указывает на двух женщин у высокого столика. Те наблюдают за шумной компанией ковбоев, играющих в бильярд. Потом она снова поворачивается ко мне. — Найдешь меня позже?
Я улыбаюсь привычной улыбкой. Такой я улыбался сотне женщин в сотне разных баров.
— Вполне возможно.
Приняв этот ответ, она берет бутылку пива и уходит. Ее нарочито покачивающиеся бедра посылают сигнал, который трудно понять неправильно. Она оглядывается через плечо, проверяя, смотрю ли я на это представление, а потом возвращается к подругам. Те уже с интересом переводят взгляд с нее на меня.
Я беру воду одной рукой, виски — другой. Когда добираюсь до нашего стола, девушки как раз сходят с танцпола, а официантка уже стоит там с их шотами.
Чарли обходит стол и забирает у меня одну бутылку воды, прежде чем я успеваю передать их парням. Другой рукой она собирает волосы, поднимает их и прокатывает холодную бутылку по влажной коже на затылке. Ее глаза закрываются, и она стонет.
— О боже, как хорошо.
— Заказать тебе что-нибудь холодное? — спрашиваю я.
Ее глаза распахиваются.
— Да. «Олд фэшен» со льдом. Побольше льда, пожалуйста.
То, как ее голос ласкает слово «пожалуйста», заставляет меня представить, как я беру кубик льда из ее коктейля и провожу им по ее горячей коже, лишь бы снова услышать этот стон.
— Брайс? — зовет она.
— Да, — говорю я, отгоняя эту мысль. — «Олд фэшен», побольше льда. Еще воды для Кейба. Что-нибудь еще?
— Я с тобой, — говорит Кейб. — Мне надо отлить, и, думаю, всем не помешает вода.
Я киваю ему и говорю Чарли:
— Сейчас вернусь.
Я иду следом за Кейбом, когда чувствую резкий рывок за джинсы, от которого замираю на месте. Опускаю взгляд: ее палец зацепился за одну из шлевок моего ремня. Я смотрю ей в глаза.
— Я хочу пить, — заявляет она.
— Ага, — говорю я.
— Не позволяй всяким недоковбойшам задерживать тебя на этот раз.
Она отпускает меня и снова переключает внимание на сестер. Я тихо усмехаюсь и иду за напитком для жаждущей девушки.

Мне не стоит на него смотреть.
Но черт бы меня побрал, если я могу остановиться.
Он у бара. Эти широкие плечи легко заметить. Он опирается одной рукой на стойку и разговаривает с одной из барменш. Я замечаю, что за его спиной начинает собираться небольшая толпа. Когда барменша уходит, он выпрямляется, оглядывается и замечает их.
Один из парней отделяется от остальных, пожимает ему руку, потом достает телефон из заднего кармана, и Брайс обнимает его за плечи и улыбается. Это первый снимок из доброго десятка. Хотя я вижу, как он поглядывает через плечо на стаканы, которые барменша поставила на стойку, он продолжает улыбаться для каждого фото. Будто никуда не торопится. Будто это место принадлежит ему. Будто он знает, что весь чертов зал смотрит на него.
Несколько минут назад он смотрел на меня.
Я все еще это чувствую: дрожь под кожей, искру, вспыхнувшую, когда я поймала его взгляд через танцпол. Толпа расплывалась перед глазами, тела двигались, каблуки стучали, мои сестры пели во все горло. А потом был он. Стоял у нашего стола с этим непроницаемым выражением, и его грозовые глаза не отрывались от меня.
Мне следовало отвернуться.
Господь свидетель, следовало.
Вместо этого я позволила музыке течь сквозь меня и двигалась так, будто танцевала для него. Каждый изгиб, каждый поворот, каждый взмах волос. Я ощущала его взгляд почти как прикосновение.
И на минуту притворилась, что он просто незнакомец в баре, потому что мне это нравилось. Нравилось, что меня видят. Нравилось, что такой мужчина, как он — большой, сильный, грубоватый и греховно красивый, — смотрит на меня.
Пока не перестал.
Пока не развернулся и не ушел, будто это ни черта не значило.
В следующий раз я заметила его у бара с какой-то полуголой девицей, которая почти прилипла к его боку. Она выглядела так, словно сошла прямиком с обложки журнала «Стильные ковбойши». В шортах настолько коротких, что их следовало бы запретить законом. И она трогала его.
Прижималась грудью к его руке. К его татуированной руке.
Кровь во мне закипела.
Мне не должно быть до этого дела. Я не должна это чувствовать. Но, господи, мне хотелось пересечь весь бар, схватить его за эту дурацкую кожаную цепочку на шее и оттащить от нее, пока она не устроилась слишком удобно.
Вместо этого я опрокинула еще один шот текилы.
Я бросаю взгляд на поднос в центре стола, потом беру еще один и тоже выпиваю. Так, для верности.
Жгучая волна обжигает горло и ударяет в голову — теплая и безрассудная.
— Полегче, сестренка, — бормочет рядом Харли. Она наклоняется ближе, от ее дыхания слабо пахнет лаймом. — Надеюсь, ты не думаешь, что если выпьешь еще, он станет менее привлекательным. Потому что этот хитрый план обернется против тебя.
Я стону.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
Харли ухмыляется.
— О, думаю, знаю. Ты прожигаешь этого мужика взглядом с той самой секунды, как мы вошли. Черт, еще с ужина. Можешь сразу повесить на его табурет табличку «Забронировано для Чарли».