Страница 21 из 46
Глава XVI
Военные стройными рядами стояли, вытянувшись по струнке. Перед ними на возвышении стоял генерал Алфео Гравано и громогласно вещал.
- Кому мы обязаны жизнью?
- Анорве! – в один голос отозвалась толпа мужчин.
- За кого мы проливаем кровь?
- За Анорву!
- Кто ваш генерал?
- Генерал Гравано!
- За кого вы отдадите жизнь?
- За страну и Верховного главнокомандующего!!!
Каждое утро начиналось с построения и скандирования лозунгов. Каждому мальчику внушались идеи страны с пеленок. Девочкам меньше, им внушалось слушаться мальчиков.
Алфео удовлетворенно кивнул, отпуская солдат по своим делам. Часть отправилась доделывать механических зомби и генерал направился за ними. В зале стояли в ряд множество воскресших трупов, помещенных в броню, их глаза уже горели синим свечением, но они оставались неподвижны, выжидая своей команды. Мужчина удовлетворенно закивал и направился к Карелиону. Сегодняшний день обещал принести много хорошего. Он шел медленно, чтобы запомнить этот момент лучше, момент своего триумфа, своего восхождения на вершину. Алфео вошел в кабинет Верховного главнокомандующего. Тот на своем каменном столе возле окна что-то ковал огромным молотом, в помещении было ужасно жарко и по лицу катились крупные капли пота. Седобородый мужчина обернулся на генерала.
- А, Алфео, это ты. – скучающе отозвался он. Алфео медленно подошел к Верховному главнокомандующему, посмотрел на него внимательно, вглядываясь в глаза будто бы с любовью, Карелион опешил.
- Ты чего? – его голос надломился. Как жертва нутром ощущает взгляд хищника в свой роковой момент, так и Верховный главнокомандующий мгновением почувствовал укол опасности у себя внутри, но было уже поздно. Рука Алфео уже была наготове и вознеслась над ним, вооруженная крошечным стилетом с тонким лезвием, оно вошло в шею словно в масло. Глаза мужчины округлились, из раны под лезвием тонкой струйкой потекла кровь, Карелион хотел было вынуть его, он положил огромную ручищу на руку своего генерала, но тот держал его стальной хваткой, а другой рукой удерживал мужчину. Странно, но он почти не сопротивлялся. Алфео помог медленно опуститься умирающему на землю. Верховный главнокомандующий несколько раз дернулся и замер. Рука ослабла, глаза остекленели, мышцы лица расслабились. Жизнь покинула его. Можно было сказать, что все было кончено, но не для генерала – для него все только начиналось. Он не спешил доставать стилет из раны, не открывать ее и не залить фонтаном крови всю обстановку. На столе алхмической лаборатории давно стоял пузырек для свертывания крови, пара капель на рану и кровь будто превращалась в желе, застывая внутри, запечатываясь. Алфео перетащил цельнометаллический костюм, что стоял как прототип в кабинете, мужчине было тяжело одному с этим справляться, но желание превозмогало возможности. Он поместил тело Верховного главнокомандующего в костюм, наполнил жидкостью, словом, сделал все те манипуляции, которые он выполнял ежедневно по много раз со своими инженерами в сборочном цеху. Прошло не много времени когда Верховный главнокомандующий снова распахнул свои глаза, теперь светящиеся синевой. Его разум заполнился ненавистью, боль, ужас от только что испытанной смерти навечно отпечатались внутри, к ним примешалось чувство досады от невозможности снова ощутить вечный покой, оказаться в свободной от мыслей и ощущений всепоглощающей темноты. Мертвец не мог исполнять свою волю, он больше не принадлежал себе, порабощенный магией. В глазах Карелиона читалось столько решительной ненависти. Алфео почти физически ощущал ее и огорчался, что такой потрясающий экземпляр придется уничтожить… Но у него уже была своя армия не менее злая и опасная, а от Верховного главнокомандующего требовалось лишь одно – выбрать себе преемника. Алфео Гравано приказал новоявленному зомби издать указ. Они никогда не обсуждали между собой сохраняет ли мертвец разум, это был определенный риск и генерал сознательно на него пошел, его теория склонялась к тому, что свежеобращенный мертвец еще не подвергся изменениям, что постигает каждое тело через время после смерти и оставался ясно думающим. Если это так, то такое можно использовать в приближающейся войне с Энгелштейном. Алфео не будет медлить и дипломатически договариваться с соседним государством. Нет, это не в его духе. Он привык брать то, что хотел любым доступным способом.
Умерщвленный Карелион действительно не растерял способность к ясной мысли и письменности. Вероятно, Верховный главнокомандующий мог даже говорить, но Алфео не интересовала речь мертвеца, во-первых, они не предусмотрели никаких каналов для передачи звуковых сигналов из капсулы, во-вторых, болтливые мертвецы могли только помешать, никакой пользы от этого не было. Хотя, тоже спорно. Генерал постучал пальцами по столу, прикидывая, что будет, если он во главе взвода мертвецов поставит одного такого ясно думающего, да еще и способного к речи… Тем временем восставший уже все сделал и Алфео удовлетворенно взял бумагу, пробежался по ней глазами и, свернув, убрал себе за пазуху. Он схватил за предплечья холодного робота и смотрел через защитный пузырь жидкости на своего бывшего правителя.
- Столько лет я служил тебе, друг мой, но настало время, когда я решил взвалить груз твоей ответственности за нашу отчизну на себя. Ты сошел с ума и пока ты не привел нас к верной гибели и унижению, я спас нас всех. Думаю, ты бы понял меня.
Синеватые глаза Верховного главнокомандующего не мигая смотрели на генерала. Мужчина отщелкнул скобу и жижа потекла из костюма, освобождая тело. Через время, без поддержки синего кристалла входя в реакцию с воздухом, жижа пенилась, испарялась, не источая никакого запаха. Алфео вынул из отсека синий кристалл и мертвец наконец закрыл свои глаза навсегда. На лице застыло выражение покоя и, кажется, счастья. Наконец он упокоился.