Страница 20 из 46
Глава XV
Себастьян дотащил капитана до трактира, где, щедро заплатив хозяину, снял им комнату. Федел потихоньку восстанавливался. Рана не кровоточила, слегка щипала, он много спал и со временем зрение восстановилось и боли ушли. Но мужчина не стремился вставать, он так и лежал на своей кровати день ото дня и сержанту приходилось кормить своего соратника самостоятельно и водить его в отхожее место. Никакие убеждения не действовали на капитана, он словно потерял сам себя после новости об Одилии. Себастьян хотел было написать письмо в Анорву с просьбой дать подкрепление, чтобы капитана Федела заменили и сопроводили домой. Хотя, неизвестно что с ним сделают дома, он провалил задание и, находясь уже во вполне сносной форме, не стал его продолжать, а просто лежит себе неизвестно от чего. Подумаешь, душевные раны. Разве военные могут отвлекаться на такие глупости и так страдать? Еще сержант переживал за себя. Ладно капитан Гравано, но с него обязательно потребуют отчет о проделанной работе и что он ответит? Несколько дней напивался в трактире. По-хорошему, Феделу стоило бы приказать Себастьяну следовать дальше и бросить его здесь, потому что он уже все сделал, что мог, ему нужно было тут же сообщить в Анорву, чтобы за ним прислали кого-то для дальнейшего решения его судьбы: переждать и отправить в путь или отправить в госпиталь, а самому сержанту двигаться в Энгелштейн за своей целью. Вечером он сидел на стуле и смотрел на своего капитана.
- Капитан, я должен ехать дальше. Вы знаете наш устав, я должен, - извиняющимся тоном говорил он. Федел не реагировал. Рыжеволосый Себастьян вздохнул и хотел было потянуться за шпионосферой, но услышал в окне тихий стук. В начале он подумал, что ему кажется или может это дождь забарабанил. Нет, не похоже на дождь. Стук не прекращался. Он взял лампу и, подойдя к окну, посветил на улицу. На ливнике прыгала крохотная серая птичка – почтовая пичужка Анорвы. Она резкими движениями повертела головкой, попрыгала, развернулась и снова посмотрела на мужчину теперь уже другим глазом. Себастьян заметил на лапе колечко с приделанной к нему капсулой, содержавшей в себе информацию. Обычно, такие послания отправляют простолюдины из Анорвы, шпионосфера слишком дорогая вещь для большинства жителей. Окно трактира не имело функции открываться и Себастьяну пришлось выйти на улицу, чтобы наконец протянуть руку и птица, легко вспорхнув, села к нему на палец. Она чирикнула, резко крутя головой. Военный улыбнулся, погладив ее пальцем другой руки по голове. Он вернулся в комнату, поставил лампу на место и, усевшись на скрипучий стул, пересадил птичку перед собой на стол. Птица спрыгнула и со знанием дела протянула ему, со свернувшимися на манер кулачка когтистыми пальчиками, лапку. Немного повозившись, Себастьян-таки снял капсулу, раскрыл ее и, выудив туго свернутую записку, принялся читать вслух:
«Господин, Федел Гравано. Пишу вам и надеюсь, что письмо мое вовремя найдет своего адресата. Одилия Ванидад вторым вечером лунного дня выпьет зелье временной остановки жизни. Она надеется, что вы пребудете за ней четвертого дня луны и вызволите из фамильного склепа Ванидад, ибо нет ей жизни без вас с мужем, который ей не мил.
Хеди.»
Над Себастьяном нависла чья-то тень. Птичка пискнула надрывисто громко, словно ощущая, что произойдет дальше. Сержант медленно поднял глаза - над ним стоял капитан Гравано. Он не успел понять как тот так тихо подкрался к нему. Молниеносное движение, лезвие блеснуло в свете фонаря и мужчина схватился за страшную рану у себя на шее, тщетно пытаясь остановить поток крови и вдохнуть новый глоток воздуха. Глаза приняли удивленное выражение.
- Прости меня, Себастьян, - скорбно проговорил Федел, вытирая нож своего же служащего об одеяло, - ты отличный соратник, но не следует читать чужие письма.
Себастьян повалился на пол, издавая последние хрипы, округляя глаза, полные ужаса. Федел деловито погладил птичку по головке.
- Ты опоздала, малышка, - он взял ее в руку и чувствовал под пальцами тепло крохотного тельца и стук сердца, хотел было раздавить это маленькое создание, но вовремя остановился. Нет ее вины в том. Живи. Хватит на сегодня с него смертей.
Он поспешно принял ванну, безэмоционально обходя распластанное по полу тело Себастьяна и лужи крови. Собрал вещи. Перед уходом, Федел перетащил тело соратника на кровать и уложил его согласно традиции, в руки вложил ему нож, которым же его и убил.
- Да прибудет с тобой Создатель, да примет он тебя в вечный круговорот свой, - прошептал капитан и закрыл своему соратнику веки. Он стремительно вышел на улицу и отпустил птицу в воздух. Ему следовало поторапливаться, он страшно опоздал, Одилия уже очнулась в склепе и не нашла его. Вдруг возлюбленная всей его жизни до сих пор там одна сидит и умирает от страха? Как она, должно быть, разочаровалась, не встретив его после пробуждения. Федел до боли сжал зубы. Нужно срочно ехать, узнать, где она и что с ней стало, эта цель предавал ему сил, голова уже не беспокоила. Он мчался на своем коне что было сил не жалея его, собираясь как можно скорее добраться до Анорвы к своей женщине.
Корабль причалил к монаршему городу, где на скале высился поблескивающий синим замок Энгелштейн. За все оставшееся время Ястреб ни разу не зашел обратно в каюту, и Ксюша гадала, почему. Неужели это она виновата? Она так много думала об их поцелуе, что девушке уже стало казаться, будто это она его сама поцеловала, склонила к этому делу, а ему того не хотелось и, чем больше она думала об этом, тем сильнее чувствовала себя круглой дурой. Когда Ястреб наконец открыл дверь каюты, Ксюша стеснялась посмотреть в его сторону, а он расценил это по-своему, ему тоже казалось, будто виноват во всем он и теперь девушка чувствовала себя уязвленной и оскорбленной - он слишком много себе позволил. Молодые люди неловко перекинулись парой слов, дескать, пора собираться, вот они приехали, и пошли на выход. Крапива была счастлива больше всех, что наконец ступит на твердую землю и весело заржала, начальник разведки еле удержал ее под уздцы, улыбаясь. Экипаж проводил своих пассажиров хмурым взглядом, не известно, что они себе думали, но вид прихрамывающего мужчины в окровавленной рубашке и девчонки с ним, по словам кока, тоже в испачканном кровавыми пятнами платья (оно было скрыто под плащ), их не воодушевлял. Мало ли кого они тут перевезли, в документах написано одно, по факту другое.