В надежных руках

37 Джуда

Джуда

Пятница, 22 августа | 19:43

Поезд до Нью-Хейвена был забит первокурсниками — они гурьбой выбирались из кампуса в Нью-Йорк, чтобы впервые осмотреть город.

Слушать их было невыносимо.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Наконец-то закончился очередной унылый день, полный канцелярской писанины.

Когда я работал под прикрытием, у меня хотя бы была цель.

Наблюдай. Фиксируй. Докладывай. Время от времени кого-нибудь бей.

Что я вообще здесь забыл?

Последние восемь часов я только и делал, что переписывал отчеты других агентов под прикрытием. Чистой воды издевательство. Начальство пытало меня, заставляя изо дня в день видеть, как успешно продвигаются чужие операции. Раз в день я стабильно подслушивал разговоры о «ситуации с Валентайном».

Этой ситуацией был я.

Высшая степень позора для бюро.

На каждой остановке люди заходили и выходили из вагона, провожая меня любопытными взглядами. Я их не винил. Я и в лучший-то день бросался в глаза.

После того как меня неделями называли похитителем, а липовый снимок, который бюро использовало для моего прикрытия с Валентайном, крутили по всем новостям, копов на меня вызывали раз пятнадцать, не меньше.

Пистолет в кобуре на поясе обычно заставлял большинство заткнуться. На шепот за спиной я не обращал внимания.

Меня волновало только одно: приходится ли Амелии терпеть то же самое? Пялятся ли на нее в продуктовом магазине? Спрашивают ли люди в кофейнях, та ли она самая девушка?

Мне нужно было действовать осторожно. ФБР держало меня на коротком поводке. Если я приближусь к Амелии сразу после того, как с меня сняли подозрения, они меня этим поводком и придушат.

Я ожидал, что она потребует судебный запрет.

Черт, да судебный запрет показался бы мне любовным письмом.

С другой стороны, Джуду Грира найти еще труднее, чем Джуда Грэма.

Уже несколько месяцев Коул делал мне одолжение — его люди постоянно сменяли друг друга, присматривая за Амелией и Джоэлом.

Честно говоря, работа для них была непыльной.

Джоэла постоянно сопровождали сотрудники ФБР, пока они готовились к суду над Валентайном. А Амелия? Она вообще не выходила из дома.

Ни разу.

Меня взбесило, когда Коул доложил, что за последнюю неделю Джейк Гастингс заходил к ней несколько раз и приносил еду. Хорошо хоть, он ни разу не оставался дольше чем на час.

Я попросил приятеля взломать сервер Университета Олкотт, чтобы узнать, собирается ли она преподавать в этом году, и с облегчением вздохнул, когда пришло обновление: она перевела свои очные занятия в основном на дистанционный формат. Лично ей нужно было появляться там всего на пару часов в неделю.

Но отчасти от этого у меня засосало под ложечкой.

Был ли переход на онлайн-обучение просто вопросом удобства, или ей было тяжело?

Я знал ответ.

Я взглянул на часы, когда вместе со студенческой толпой выходил из поезда на вокзале Нью-Хейвен-Юнион. Доеду на автобусе до дома Амелии, а потом сяду на него же, чтобы успеть на поезд до Ньюарка, который уходит в девять.

Я и сам не знал, зачем притащился сюда. Я отметил в календаре дату, когда, по моему мнению, бюро станет плевать, если я выйду с ней на связь, и отсчитывал дни, как ребенок в ожидании Рождества.

То, что внутреннее расследование меня оправдало, еще не означало, что за самоволку не будет последствий. В ФБР не жаловали тех, кто думает своей головой.

Фонари вокруг Университета Олкотт замигали, когда я выскочил из автобуса и пошел по тротуару.

Дом Амелии находился в нескольких минутах ходьбы от остановки. Я опустил голову и ссутулился на ходу — как делал всегда, когда работал под прикрытием.

Прохожие глазели на меня, переводя взгляд с моего лица на пояс, к пистолету. Эта чертова штуковина казалась неподъемной. Под прикрытием я отвык носить оружие и уже забыл, как люди пялятся, когда видят у меня ствол, при исполнении я или нет.

Я выпрямился и пошел увереннее.

Странно было избавляться от всех этих привычек после того, как я побыл преступником Джудом, а не агентом Джудой.

Каждое утро я просыпался в панике, пугаясь от того, что открываю глаза в своем новом жилье в Ньюарке, а не в квартире для прикрытия в Атлантик-Сити. С Амелией такого никогда не случалось, даже когда мы прятались в убежище в горах.

Когда я был с ней, я находился именно там, где должен.

Я скучал по Корделии. Скучал даже по постоянному сигаретному дыму, который тянулся между ее дверью и моей. Подобные отношения — неизбежные потери в шпионской жизни. Я больше никогда ее не увижу.

В окнах Амелии горел слабый свет, когда я проскользнул во двор ее жилого комплекса. Скорее всего, была включена лампа у дивана.

Я взбежал по лестнице, хотя каждая разумная клетка моего тела кричала мне развернуться и уйти.

Я бывал в бою. Я видел, как умирают люди. Порой я сам был причиной этого исхода. Меня мало что пугало.

Но Амелия?

Она пугала.

Она, сука, пугала меня до усрачки.

На следующем пролете я прибавил шагу. Мне не терпелось увидеть ее, пусть даже я понимал, что она, скорее всего, захлопнет дверь прямо перед моим носом.

Или вызовет копов.

Это стало бы вишенкой на торте моей дерьмовой первой рабочей недели после возвращения.

Стенограмму звонка в службу спасения к утру понедельника вывесили бы в комнате отдыха, как вырезку из воскресных комиксов.

И все же я без колебаний постучал.

Я был готов принять всю ее ярость, лишь бы увидеть ее своими глазами. Мне нужно было лично убедиться, что с ней все в порядке.

Я подождал несколько секунд и постучал снова.

Тишина.

Она была не из тех, кто оставляет свет включенным просто так.

Я постучал еще раз и снова стал ждать.

И еще.

Каждые несколько минут я повторял стук. Я был уверен, что рано или поздно это надоест ее соседям и они велят мне проваливать.

Вот тут-то и пригодились бы жетон и удостоверение бюро.

Я постучал в последний раз, вполне ожидая, что в ответ будет все та же глухая тишина, что и весь прошлый час, но тут дверь открылась.

При виде нее у меня перехватило дыхание.

— Привет, — прохрипел я, оглядывая ее.