Страница 82 из 125
31 Джуда
Джуда
Пятница, 6 июня| 13:03
Я поцеловал Амелию в макушку и не спеша пошел обратно в наше купе, а она отправилась заказать что-нибудь поесть. Но не успел я сделать и нескольких шагов, как застыл на месте от вида двух знакомых физиономий.
В конце вагона стояли Джереми и Эл. Они озирались по сторонам с совершенно потерянным видом.
Сука. Сука. Сука.
Я развернулся, скользнул назад в туалет и запер за собой дверь, пока они шли в мою сторону. Амелию они могли и не узнать, но меня-то срисуют за милую душу.
Я понимал, что уезжать из Чикаго рискованно, но поезд был лучшим вариантом, чтобы добраться до Вегаса и оставить как можно меньше следов. Поезд ведь не шел в Неваду, так что оставалась надежда, что после нашей высадки они потеряют след.
Если, конечно, нас не вычислят раньше.
До Аризоны оставалось еще двадцать восемь часов пути. Двадцать восьми часов в замкнутом пространстве поезда с убийцами.
Я начал прокручивать в голове все возможные варианты. Следующая остановка — Канзас-Сити. Взять машину напрокат отпадает. Во-первых, у меня нет кредитки. Во-вторых, арендованные автомобили легко отследить из-за поисковых программ, которые компании ставят на крайний случай. А значит, любой толковый человек тоже сможет нас выследить.
Можно угнать машину, но тогда на хвост сядет местная полиция. Нам только погони не хватало. Можно затаиться, пока Коул не подкинет нам подмогу, но если он сейчас на задании фирмы, то неизвестно, сколько придется ждать.
Я прижался ухом к двери, прислушиваясь к их голосам.
— Слышь... — донесся голос Эла, хотя я не понял, к кому он обращался. — Мы тут друга ищем, Джуда Грэма. Мы это... хотели вместе посидеть. — Должно быть, он говорил с кем-то из проводников.
Проблема в том, что если они проверят списки пассажиров, никакого Джуда Грэма там не окажется.
— Он такой... здоровый парень, — добавил Джереми. — Высоченный. Волосы длинные. Татуировок полно.
Проводница раздраженно вздохнула.
— Господа, сегодня у нас полный поезд. Пожалуйста, займите места, указанные в ваших билетах. — И на этом разговор закончился.
Джереми и Эл заговорили тише, обсуждая свои планы на такой громкости, что я уже ничего не мог разобрать. Шаги стали удаляться — они пошли в глубь поезда.
Я мысленно взмолился, чтобы Амелия не теряла бдительности, и выскочил из туалета. Если удастся добраться до купе и запереться, все будет в порядке. Придется просто не высовываться до конца поездки.
Сзади послышался знакомый перестук каблуков. А следом — еще две пары шагов. Я обернулся ровно на секунду, чтобы увидеть испуганное лицо Амелии. Джереми и Эл удивленно уставились на нее и пошли следом, прямо в мою сторону.
Решение пришлось принимать за долю секунды. Я нырнул в узкий встроенный шкаф, где пассажиры оставляли коляски и гитары. Как только Амелия поравнялась со мной, я схватил ее за руку, затащил внутрь и притянул складную дверь.
Я зажал ей рот ладонью, чтобы она не закричала, и прижал палец к губам.
— Ш-ш-ш.
Поняв, что это я, Амелия закивала, и я убрал руку.
— Ты что творишь? — одними губами спросила она.
Я кивнул в сторону двери.
— Я их знаю.
Ее глаза округлились.
— Это они обыскивали дом?
— Нет. — Я не стал говорить ей, что если Джон Валентайн отправил по мою душу свой ближний круг, то дело уже не просто в том, чтобы вернуть Амелию и зачистить концы с ней и ее братом.
Они пришли, чтобы убрать нас.
Всех до единого.
— Нам нужно вернуться в купе. Мы там запремся.
Я покачал головой.
— Мне нужно увести их за собой. — Я нашел ее руку в темноте и сжал три раза. — Ты мне веришь?
— Абсолютно.
— Снимай кофту. Живо. Сиди здесь, пока поезд не тронется со станции, а потом иди в наше купе. Если я не вернусь, действуй по плану. Выходи в Аризоне и садись на автобус до Стрипа. Встретимся там.
— Что?! — прошипела она в ужасе.
— Ты. Мне. Веришь?
Она замялась, заикнулась было, но потом кивнула и стянула через голову кофту, оставшись в закрытом спортивном топе.
Времени в обрез. Я выхватил у нее вещь, перехватил рукой ее волосы на затылке и крепко поцеловал.
Я целовал ее так, как должен был целовать все это время. Отчаянно, ненасытно. Так, словно делал это в последний раз в жизни.
Я целовал ее так, будто любил. А потом выскользнул из шкафа, сорвал с вешалки в купе свою куртку, накинул ее и натянул капюшон.
Сейчас все решали секунды.
Мне нужно выманить их из поезда. Нужно найти новую мишень. Две, если повезет.
И мне кровь из носу надо успеть вернуться обратно в вагон.
Сдерживаемая энергия бурлила в венах, пока я выжидал у выхода, дожидаясь, когда Джереми и Эл развернутся и пойдут с проверкой обратно.
Как только я поймал на себе взгляд обернувшегося Джереми, я уставился прямо на него, улыбнулся во весь рот, как конченый мудак, и спрыгнул с поезда.
Сверху загремел из динамиков голос, напоминая пассажирам, что состав скоро отправляется. Я пригнулся и затерялся в толпе, сновавшей по платформе.
Раздались крики — это Эл с Джереми выскочили из вагона и ломанулись сквозь толпу ожидающих посадки людей, бесцеремонно расталкивая их локтями.
Я вытащил руки из рукавов куртки, не сбавляя шага. В этот момент мне и попалась первая мишень.
Парень примерно моего роста, с длинными темно-русыми волосами.
— Слышь, — сказал я, скидывая куртку и протягивая ему. — Дам полтинник, если отдашь кепку, накинешь это и пойдешь вон туда. — Я указал в ту сторону, откуда должны были появиться Эл и Джереми.
Он уставился на меня как на умалишенного.
— Ладно, сорок. Чем дольше думаешь, тем меньше получишь.
Он прищурился.
— Давай семьдесят пять.
— По рукам. — Мы быстро поменялись вещами: я забрал его кепку, а он натянул мою куртку. — Капюшон накинь, голову опусти. Деньги в кармане. — Я не раздумывая нацепил его бейсболку «Чифс» и пошел прочь. Найти кого-то на роль Амелии будет посложнее.
В принципе, мне нужна была просто блондинка. О ее внешности они знали лишь то, что сильнее всего бросалось в глаза.
Они же не знали, как ее глаза меняют цвет с чистого небесно-голубого на грозовой серый, когда она злится. Не знали про маленькую родинку у нее за ухом. Не знали, что у нее морщится нос, когда она смеется, и что у нее чертовски хорошее чувство юмора.
Они понятия не имели, как сильно она умеет любить и как сильно печется о людях, даже когда те этого совсем не заслуживают.