Страница 22 из 125
9 Джуда
Джуда
Среда, 21 мая| 16:57
— Давай, приятель, — сказал я, доводя шатающегося мужика до двери. — Пора вызывать такси.
А потом надо будет вставить пистон бармену за то, что наливает лишнего. Еще и пяти нет.
Обычно я свою работу недолюбливал. Так, шестерка на побегушках, только поручения у меня были не совсем законными. В те дни, когда мне не приходилось нагонять на взрослых мужиков смертный страх с будничным видом человека, вышедшего за молоком, я работал в этом гадюшнике гребаной нянькой.
Я вытолкнул парня на тротуар и вытер руки о брюки. В неоновом свете вывески «Четыре всадника» проступили пятна засохшей крови, которая все еще оставалась на моих пальцах.
Черт. А я-то думал, что оттер как следует.
Я коснулся наушника, провод от которого шел под поло, и дождался щелчка. — Я на перекур.
Сам я не курил. Но курили все остальные, так почему мне, блять, тоже не полагается перерыв?
На том конце провода кто-то хмыкнул в знак согласия.
Вместо того чтобы пройти через казино к черному ходу, я вышел через главный и зашагал по тротуару.
Голову я опустил и прибавил шагу, в груди словно тисками сжало. Долго отсутствовать нельзя, но десять минут погоды не сделают.
До побережья было всего два квартала. Я отлично знал здешние здания и понимал, через какой именно переулок можно проскользнуть к океану, чтобы не соваться на общий пляж.
Подошвы моих ботинок заскрипели по присыпанному песком асфальту, а затем бесшумно утонули в мягкой жиже.
Шум со стороны соседних казино, ресторанов и театров стоял привычно громкий. Побережье было забито отдыхающими. Но для меня все это перестало существовать, стоило мне приблизиться к воде.
Времени оставалось в обрез, поэтому я повернул налево, подальше от толпы. К счастью, в этой стороне виднелся лишь один силуэт — хрупкая фигура девушки, которая сидела у кромки сухого песка и смотрела на волны.
Я узнал ее мгновенно.
То, что Амелия Хоторн сидела на самой окраине этого чертова логова, должно было стать для меня знаком развернуться и пойти обратно работать. Она была моей Эвридикой, а я — Орфеем. Мне хотелось вытащить ее из этого ада, но если я зациклюсь на ней, это погубит нас обоих.
Я не был любителем заниматься самоистязанием, но если и позволял себе иногда в чем-то излишку, так это в наказаниях.
— Должен признать... — громко заговорил я, засунув руки в карманы, чтобы не напугать ее. — Не ожидал тебя здесь увидеть.
Амелия не повернулась. Она осталась сидеть на песке все так же неподвижно. Рядом лежала ее сумка, судя по виду, почти пустая. Наверное, взяла немного наличных для затравки, но ничего серьезного.
Я опустился на песок рядом с ней. — Наконец-то накрыло из-за расставания?
Она лишь невидящим взглядом смотрела на горизонт. Уходящие лучи солнца подсвечивали ее фарфоровую кожу золотистыми оттенками, отчего глаза казались то синими, то зелеными.
— А?
— Бывший жених-изменщик и подружка невесты? — я понимал, что все это полная херня, но сегодня был настроен благодушно.
— А, — отозвалась Амелия, стряхивая с себя оцепенение. — Точно. Ну да.
Я никогда не видел, чтобы у человека было настолько разбито сердце, а ведь мне регулярно приходилось наблюдать за людьми, которые проигрывали все до копейки.
Но сквозь эту боль проглядывала решимость. Она устала. Она была сломлена. Но сдаваться не собиралась.
Она снова пришла сюда сегодня, даже после того, как я раз за разом прогонял ее. И ведь она делала это даже не ради себя.
Вот это меня и зацепило. Ей было не все равно; настолько, что она была готова защищать другого человека огромной ценой для себя. Когда-то давно я и сам верил в подобное самопожертвование.
Верю ли я в него сейчас? В то, что есть нечто большее, чем я сам? В последнее время мысли о работе ради общего блага казались несбыточной херней.
Но Амелия в это верила. Вот почему она сидела сегодня здесь, на пляже, набираясь смелости для очередного раунда.
После недолгого молчания Амелия начала приходить в себя. Она глубоко вздохнула, выпрямила ноги и выдохнула.
— Снова попытаешься меня напугать, чтобы я ушла?
— Да.
Амелия фыркнула. Ей следовало бы бояться. Но я хотел, чтобы она была в безопасности, а не просто напугана. Хотел, чтобы она полностью осознавала всю серьезность людей, с которыми связалась. Хотел, чтобы она предоставила своего брата его собственной участи и валила отсюда подобру-поздорову.
Джоэл Хоторн так ничего и не понял. Я приглядывал за ним, отслеживал его цифровой след. Он не был тем паинькой, каким его считала Амелия. У парня были серьезные проблемы, из тех, что обычно требуют вмешательства специалистов. Амелия не должна была расплачиваться за его грехи, но, похоже, была к этому готова.
— Почему ты просто не оставишь меня в покое? — дерзко спросила она, хотя я понимал, что это лишь защитная реакция. — И что ты устроил, затащив меня в тот шкаф? Надо было брызнуть в тебя перцовым баллончиком.
Я усмехнулся при этой мысли, что разозлило ее еще сильнее.
— Либо ты пытался меня припугнуть, чтобы я убралась отсюда, как и во все остальные вечера, либо рассчитывал, что тебе перепадет в шкафу, где прет хлоркой и плесенью.
В шкафу и правда воняло знатно. Тут она меня умыла.
— Я не из таких мужчин.
Она приподняла бровь.
— За эту неделю я насмотрелась отвратительных покерфейсов, но твой, пожалуй, худший из всех.
Я не сдержал смеха. Это было такое непривычное ощущение — я запрокинул голову так сильно, что волосы посыпались из пучка, в который я их собрал, а на лице расплылась широкая улыбка.
— Я давным-давно зарекся заводить отношения.
— То, что ты зарекся заводить отношения, еще не значит, что ты зарекся трахаться.
Мне понравилось, как это грязное слово сорвалось с ее безгрешных губ.
Чувство вины полоснуло по горлу.
— Я и правда похож на парня, который затащит женщину в каморку и воспользуется ей?
Я знал ответ. Ответ должен был быть твердым «да». Я долго и упорно создавал себе образ, который внушал ужас любому, кому не повезло со мной пересечься.
Но Амелия не сбежала. В самый первый раз, когда я ее увидел, она со мной флиртовала. И ни разу не показала страха.
— Ты похож на парня, который работает в «Четырех всадниках», — сказала она, потянувшись за сумкой. Тыльная сторона ее ладони задела мою.