В надежных руках

С собой у нее была сумка — бархатный мешочек на завязках. На моих глазах она набила его фишками до самого верха, нацепила на запястье и отошла от стола.

Валентайн провожал ее взглядом, пока она не скрылась из виду. Потом он сделал какой-то знак дилеру — видимо, просто перекинулся парой слов ради приличия, пока остальные игроки разминались и оплакивали свои проигрыши. Если бы кто-то еще смотрел на экраны, он бы ни черта не заметил, как босс незаметно опустил маленькую белую таблетку в бокал Амелии.

Но я-то заметил.

Она слишком много выигрывала, и ей пора было сваливать.

На выходе я на полной скорости врезался в Джеремиа, который как раз шел на пересменку.

— Ты че, бля, охренел... — начал он.

Но я испарился прежде, чем он успел закончить фразу. Я спокойно шел по казино, держась в тени.

Тише едешь — дальше будешь.

Эта старая мантра всегда крутилась у меня в голове, чем бы я ни занимался. Я перетекал из одного темного угла в другой, пока не скользнул в коридор, где находились туалеты. Расчет времени был идеальным. Стоило Амелии выйти из дамской комнаты, как я тут же затащил ее в каморку с хозинвентарем.

Прежде чем она успела издать хоть звук, я зажал ей рот ладонью и прижался всем телом к двери, чтобы никто не зашел снаружи, а она не вырвалась. Входы в туалеты были единственной слепой зоной во всем казино, но мне все равно нужно было провернуть все быстро.

— Ты слишком много выигрываешь, — сказал я жестко, но тихо.

Ее зрачки расширились. То ли от шока после моих слов, то ли глаза просто привыкали к темноте — хрен знает. Да и неважно. Руку от ее рта я не убирал. Будет хохма, если я ей поверю, она заистерит, зажмет сирену и нас обоих пустят на фарш.

Мне просто хотелось, чтобы она убралась отсюда раз и навсегда, а сам я мечтал свалить и наконец, блядь, поспать.

Амелия шумно вздохнула мне в ладонь.

— Мобильник с собой?

На секунду она оцепенела. Потом кивнула.

— Когда выйдешь отсюда, телефон держи в руке. Быстрым шагом идешь к столу и говоришь дилеру, что твой «бывший-козел» разузнал, где ты, и тебе надо срочно рвать когти. Идешь к кассе, обналичиваешь фишки и просишь парня на входе проводить тебя до машины. Изобрази дикий ужас. И ни при каких обстоятельствах не прикасайся к выпивке, которую оставила на столе.

Амелия сделала крошечный шаг назад. Убедившись, что звать на помощь она не собирается, я убрал руку.

— Почему мне кажется, что это не вежливая просьба? — прошептала она сорванным голосом.

— Я не по части просьб.

Она закусила губу.

— А если я останусь?

От этой мысли у меня внутри все обожгло кислотой и глухой тревогой.

— Не трогай бокал. Даже не делай вид, что отпиваешь, как ты обычно делаешь.

Она прищурилась.

— Зачем ты мне помогаешь?

— Кто сказал, что я помогаю?

— Разве не говорят, что казино всегда в выигрыше? — она окинула меня взглядом с ног до головы. — Ты и есть это казино.

Теперь уже я облизал сухие губы, потому что воздух между нами раскалился до предела. Я подался вперед, зажав ее между собой и дверью. Ее сердце бешено колотилось прямо мне в живот, пока она смотрела на меня снизу вверх — в глазах читалась смесь удивления и явного интереса. Но страха не было. Вообще ни капли.

— Я не казино, — буркнул я. — Даже если ты уйдешь сегодня с деньгами, заведение все равно останется в плюсе. — Я заправил прядь ее русых волос ей за ухо. — Казино всегда побеждает, так что не возвращайся сюда.

Какое-то время мы просто стояли и смотрели друг на друга. Сука, до чего же она была красивая. Слишком красивая для этого гадюшника. Ей нужно было мотать обратно в свой престижный университет и никогда больше не пересекать границу штата.

Ей нужно было оставаться в своем тепличном мирке, где водятся прекрасные вещи и где им дают спокойно расти.

Я-то был совсем из других мест, где прекрасным и не пахло. Она понимала это не хуже меня, поэтому я вышел первым, надеясь, что она послушается.

Через минуту Амелия выскочила из каморки с телефоном в руках. Она даже не посмотрела в мою сторону, выдав актерскую игру на уровне «Оскара».

А я так и остался стоять в этой серой зоне между красотой и болью — вечный привратник, который позволил ей уйти обратно в свое сытое неведение, подальше от настоящей грязи, что бурлила вокруг.