В надежных руках

— Точно. Шансов, что эти деньги сейчас у тебя с собой, нет?

— Ни единого. Они лежат в ячейке в гребаном банке.

— Ну просто зашибись, — пробормотал он.

Даже после всего, через что я ради него прошла — после всего, что он знал, после того, что случилось с Джудом, после того, что это сделало с моим телом и разумом, — Джоэл по-прежнему вел себя так, будто ничего страшного не произошло.

— Невероятно, — едва слышно прошептала я.

— Мия...

— Заткнись, — прошипела я. — Просто замолчи. Пока мы не поймем, чем все это закончится, я не хочу слышать от тебя ни слова.

— Прости.

— И ты до сих пор не понимаешь, как сильно твоя ошибка разрушила меня. — Я опустила голову, пытаясь сдержать рвоту. — Надо было швырнуть тебя навстречу последствиям твоих же бредней еще тогда, когда Джуд сделал тебе первое предупреждение. — Приступ тошноты отступил, и я резко выдохнула. — Но ты единственный, кто у меня остался. — По щеке покатилась слеза. — И я люблю тебя.

Пока машину трясло и бросало из стороны в сторону, Джоэл молчал. На очередном повороте он снова повторил.

— Прости. Правда. И я тоже тебя люблю.

Показались знакомые очертания зданий, окружавших «Четырех всадников». Интересно, видел ли кто-нибудь мои ноги? Позвонили ли в полицию?

Интересно, сидит ли Джуд прямо сейчас на каком-нибудь совещании?

Интересно, знает ли он, как сильно я жалею о том, как все между нами повернулось?

Но сейчас об этом думать нельзя. С моими академическими способностями, эйдетической памятью и склонностью к подсчету карт я могла просчитывать шансы в мгновение ока.

И шансы на то, что мы с Джоэлом выберемся отсюда живыми, равнялись нулю.

Я сделала глубокий вдох, стараясь сообразить, как бы Джуд посоветовал мне поступить в такой момент. Какую историю выдать?

Выбитые фары ясно давали понять, что мы в сознании, так что притвориться мертвыми не выйдет.

Я не знала, известно ли им, что Джуд служит в ФБР. Его настоящую личность в прессе не светили. Это станет частью нашей легенды. Все остальное придется придумывать на ходу.

— Когда водитель откроет багажник, не говори ни слова. Веди себя покорно, но молчи. Ничего не отрицай. Ты их только разозлишь. И что бы ты ни делал, ни в коем случае не вздумай ляпнуть, что Джуд из ФБР. Они этого не знают. Для них он тот, кем ты его считал — вышибала, который ворвался в твою квартиру и избил тебя.

Впервые в глазах Джоэла мелькнул неподдельный ужас.

— Хорошо.

— Не заговаривай, пока к тебе не обратятся. Отвечай на вопросы как можно короче. Не выдавай лишних деталей. Когда тебя крали, тебя били?

— Да. По голове.

— Поздравляю, у тебя амнезия. Пользуйся этим. Веди себя так, будто изо всех сил пытаешься помочь, но ничего не помнишь, — бросила я, когда машина замедлила ход.

Брат кивнул.

— И, Джоэл... — Голос сорвался, когда двигатель заглох. — Я люблю тебя, — прошептала я.

— И я тебя люблю, — шепнул он в ответ.

Водитель грязно выругался и пнул крыло, заметив выбитые фары. Я услышала скрип и хлопок тяжелой двери — сначала открылась, потом закрылась. На мгновение все стихло, пока он заходил внутрь.

От мусорных баков потянуло зловонием старого фритюрного жира и протухшего пива. Мы за «Четырьмя всадниками». Багажник распахнулся, и внутрь хлынул дневной свет, ослепив меня. Над нами нависли зловещие тени.

— Ну надо же, какие люди, — ухмыльнулся Громила Номер Один, выдергивая Джоэла из багажника. Меня достали следующей и перекинули через плечо Громилы Номер Два, точно мешок с картошкой.

— Меня сейчас стошнит, — простонала я, пока нас тащили через служебный вход «Четырех всадников».

Странно было оказаться здесь днем. Ощущение — словно пришел в школу в середине лета.

Двое барменов резали лимоны и лаймы, расправляясь с целыми ящиками. За столом стояла крупье, блондинка, против которой я никогда не играла, и перепроверяла карты с фишками. Еще один сотрудник пылесосил жуткий ковролин. Никто из них не обратил ни малейшего внимания на близнецов, которых приволокли сюда как скотину на убой. Для них это был обычный рабочий вторник.

Нас бесцеремонно сбросили на стулья. Какая прелесть — они оказались прикручены к полу.

Пластиковые стяжки на моих запястьях и лодыжках намертво притянули к таким же стяжкам на спинке и ножках стула. Ну просто зашибись...

Джон Валентайн что, скупил акции завода по производству стяжек? Это уже какой-то перебор. Мы сидели в закрытом казино. Значит, двери заперты, а сотрудникам делать нечего, кроме как резать лаймы и глазеть на нас.

Единственное, что удерживало меня от паники — это волна язвительного сарказма в собственной голове.

Блондинка-крупье на секунду мазнула по нам взглядом и вернулась к подготовке стола к вечерней смене. Похоже, к подобному началу дня она уже привыкла.

Сердце ушло в пятки, когда дверь VIP-зала открылась и в зал вышел Джон Валентайн — живой, здоровый, вовсе не арестованный и не дожидающийся суда. Те двое, что вытащили нас из машины, пристроились по бокам от него.

Люди из поезда.

Я не знала их имен — Джуд, наверное, знал, — но один из них смутно напоминал мне кого-то, кого я видела раньше. Вот только никак не могла вспомнить, кого именно.

— Джоэл и Амелия Хоторн, — Валентайн захлопал в ладоши. — Вы двое знатные занозы в моей заднице, в курсе?

Я не смотрела на него. Вместо этого я уставилась на унылое пятно на стене чуть левее его уха.

— Понимаете ведь, чем все кончится? — с предвкушением в голосе протянул Валентайн, останавливаясь перед нами. Ответа он ждать не стал. — Вас покрамсают, а ошметки поплывут по Атлантике. — Он уперся руками в спинку стула Джоэла и оскалился прямо ему в лицо. — А ведь я был так щедр к тебе. Даже продлил срок по займу. Всего-то и нужно было — вернуть долг.

Без предупреждения он замахнулся и наотмашь врезал Джоэлу в челюсть.

Раздался тошнотворный хруст. Во все стороны брызнула кровь — из носа, изо рта, сквозь выбитые зубы. Джоэл дернулся вперед, шумно и хрипло хватая ртом воздух.

Один из притащивших нас громил протянул Валентайну монтировку. Мой желудок превратился в камень, когда он легонько постучал по больному колену Джоэла.

— Мои парни доложили, что именно этим коленом занимался его дружок, когда заходил к тебе в гости.

Джуд. Он говорит о Джуде в настоящем времени. Он все еще считает Джуда своим человеком. Это хорошо.

Валентайн блаженно улыбнулся.

— Сейчас мы сравняем счет.