Страница 498 из 525
Первая контратака была отбита 2-й и 3-й ротами мотострелкового батальона. Затем роты поднялись в атаку и, преследуя отступающих немецких солдат, ворвались в первую линию немецких траншей, быстро приспособили вражеские окопы для обороны и закрепились в них. Этим самым был создан плацдарм в глубину на 600 м, что обеспечивало дальнейшую переправу подразделений бригады.
Как и ожидало командование, противник снова перешёл в контратаку, нанося главный удар на правый фланг батальона, который не прикрывался нашими частями. Решением командира батальона пулемётная рота была выброшена для прикрытия правого фланга. Атака противника захлебнулась от огня безотказно действующих станковых пулемётов гвардии лейтенанта Кузилкина.
Наблюдатели зорко следили за поведением врага. Им не пришлось долго ожидать, последовала новая вражеская атака. Дружным огнём и её отразили гвардейцы батальона.
Наступило утро. Каждый из солдат знал, что день принесёт ещё более тяжёлые бои, но также все знали и то, что командование сумеет переправить артиллерию и танки. В 9.00 на западном берегу Шпрее появилась первая артиллерийская батарея, что послужило сигналом для перехода в общее наступление. Стремительный рывок гвардейцев-пехотинцев при поддержке артиллеристов гвардии капитана Елгендарашвили [126] обеспечил прорыв третьей линии немецких траншей и позволил ворваться в крайнее здание пригорода Берлина – Трептов. Выкуривая из отдельных кварталов и зданий немецких автоматчиков и фаустников, 2-й мотострелковый батальон вышел и закрепился на насыпи дороги».
Старший лейтенант А. Пеко. «Прорыв обороны»
«Перед рассветом наша рота вышла на исходные позиции и разместилась в отрытых сапёрами укрытиях примерно в километре от противника. За 15 минут до конца артиллерийской подготовки танки двинулись в атаку. Каждый из наших экипажей имел на броне 3–4 автоматчика и 2–3 сапёра.
До переднего края мы шли по заранее намеченным и разведанным направлениям. Впереди роты действовали два минных тральщика. Вместе с нами и впереди нас наступали взводы штурмовых батальонов, за ними двигались тяжёлые самоходные орудия. Вначале наши танки двигались в линию. Но потом, когда мы вплотную подошли к немецкой обороне, боевой порядок пришлось изменить. Кругом были минные поля. Каждое неосторожное движение могло привести к гибели. Вот почему, несмотря на сложность обстановки, мы стали двигаться только по следу минных тральщиков. Это до некоторой степени снижало стремительность нашей атаки, но зато мы избежали каких бы то ни было потерь от мин противника.
Движение за тральщиком – дело нелёгкое. В этом наступлении мы двигались так: минный тральщик продвигался впереди, за ним следовал танк младшего лейтенанта Семенчука. Механик-водитель старшина Дорогов, внимательно наблюдая, вёл машину точно по следу тральщика. На коротких остановках Семенчук вёл огонь по обнаруженным целям, поддерживая движение тральщика и прокладывая ему дорогу. За танком Семенчука двигался танк младшего лейтенанта Марченко. Он, в свою очередь, обеспечивал огнём его продвижение. Иногда после выстрела поднимались столбы чёрной пыли, грязи и мешали наблюдению за разрывами своих снарядов. В таких случаях, если огонь вёл Марченко, корректировал стрельбу Семенчук, передавая результаты стрельбы по радио. И наоборот, когда огонь вёл Семенчук, Марченко сообщал ему, где рвались снаряды, какие необходимо внести поправки. Получалась своеобразная взаимная цепь взаимодействия, которая и обеспечивала нам успех не только в этом, но и в других боях.
Так мы прошли первую, а затем и вторую линию траншей противника. В районе третьей линии немцы, уверенные в неприступности своих позиций, стали оказывать сопротивление. Здесь большую помощь оказали десантники. Ещё при подходе к переднему краю вражеской обороны, когда немцы открыли сильный огонь из пулемётов и миномётов, они спешились и следовали за танками, прикрываясь их бронёй. Автоматчики, двигавшиеся за моим танком, условным сигналом дали мне знать о станковом пулемёте и группе фаустников, засевших в траншее. Несколькими выстрелами я разрушил траншею и уничтожил эти цели.
Сапёры указывали нам проходы или обходы встречающихся препятствий. В случае необходимости они выдвигались вперёд и очищали путь от мин. Один раз они удачно провели наши танки через брод, в другой раз, обнаружив минное поле, сняли 10 мин, и мы свободно пересекли эту преграду.
Когда мы вплотную приблизились к третьей линии траншей, автоматчики вступили в борьбу с немцами. Главными их целями были вражеские истребители танков. Они уничтожали фаустников, как только те, изготовившись к стрельбе, высовывались из траншеи.
Мы продолжали двигаться дальше. На подступах к крупному населённому пункту немцы встретили нас мощным огнём. Рисковать было незачем. По радио я приказал приостановить движение, уйти в укрытия. Экипажи точно выполнили команду, и противнику не удалось причинить нам вреда.
Тем временем выдвинулись вперёд наши самоходные орудия, следовавшие за нами. На врага обрушилась батарея крупнокалиберной артиллерии. Из нашего танка наблюдатель вызывал и корректировал огонь батареи по радио. Мощным сосредоточенным огнём наши самоходки и батарея крупнокалиберной артиллерии проложили нам путь, и мы снова двинулись вперёд, ведя за собой пехоту».
Гвардии майор М. Безматерных. «В головном отряде» [127]
«22 апреля в 24.00 я получил приказ наступать на Берлин. Мой батальон был придан 44-й гв. тбр, и ночью мне нужно было совершить марш в 15–20 км, чтобы догнать соединение Героя Советского Союза гвардии полковника Гусаковского[128], который с бригадой действовал в передовом отряде. Для нас это была большая честь – все бойцы и офицеры батальона это хорошо понимали и горели решимостью быстрее соединиться с прославленной бригадой гвардии полковника Гусаковского и нанести врагу сокрушительный удар.
00 часов 15 минут. Ночь. Тишина. Что-то зловещее в этой напряжённой тишине. Батальон выступил. Одна мысль тревожила всех – быстрее догнать Гусаковского, быстрее соединиться.
В 7 часов утра, не доходя до Берлина, мы соединились с 44-й гв. тбр, которая вела бой с заслоном противника. В этом районе противник перешёл к обороне, вся его надежда была на истребителей танков – фаустников.