Страница 497 из 525
Теми же путями, какими пришли сюда, мы начали поспешно выбираться назад. Вскоре достигли леса; кустарник и канава, шедшие параллельно Шпрее, подвели нас к Томашевскому. Там же находился и заместитель комбрига гвардии майор Ковальчук[121].
– В чём дело? – спросил на бегу комбриг заместителя командира 2-го батальона гвардии капитана Фролова. – Почему не наступаете?
И, не ожидая ответа, мы пошли в роту, которая лежала, окопавшись, на обочине канавы.
– Ведь Черепанов форсировал уже две преграды! – воскликнул комбриг.
– Сейчас наступаем, товарищ полковник, – ответил подбежавший Томашевский, – уточнял взаимодействие с первым батальоном.
Мы посмотрели в сторону 1-го батальона. Было видно, как левофланговая рота начала перебежки к берегу реки.
– Вперёд! – скомандовал капитан Томашевский.
Командиры рот приняли команду. Цепь батальона начала перебежку. Противник открыл огонь. Засвистели пули, впиваясь в деревья, рикошетом ударяясь о землю. Поползли раненые, забегали санитары.
До реки осталось не более 50 м. Усилила огонь наша артиллерия, и сразу ощутился на нашей стороне значительный перевес. Сапёры не отставали от цепи, подтаскивали складные лодки. Из девяти лодок только пять удалось подтащить к воде целыми, остальные были продырявлены осколками, но эти пять лодок сделали своё дело. В них погрузились часть бойцов со станковыми пулемётами. Некоторые воины переправились на брёвнах.
У самой воды командир 2-го батальона капитан Томашевский поднял цепь. Часть батальона была уже на другом берегу. Пулемётная очередь с южного берега поразила комбата. Он запрокинулся назад и упал. Командование принял гвардии капитан Фролов.
Томашевского вынесли. Пули прошили ему оба бедра.
Его батальон был уже на южном берегу. Заговорили наши пулемёты. Бойцы ворвались в передние окопы противника и, не задерживаясь, стали очищать лес. Обстрел
со стороны немцев прекратился. Фашисты не выдержали и отступили. Понтонёры наводили переправу для танков и артиллерии. Подошла пехота других бригад. Стало ясно, что главное сделано – плацдарм завоёван».
Гвардии капитан Буяльский[122]. «На Берлин»[123]
«Нанося сокрушительный удар по противнику с плацдарма на р. Одер, могучая лавина советских войск, перемалывая живую силу и технику врага, устремилась на запад. По всем многочисленным дорогам и бездорожью, совершая обходы и охваты немецких опорных пунктов, стремительно двигалась пехота стрелковых дивизий. Мчались механизированные мощные артиллерийские полки. Ревели грозные танки и самоходки. Не отставая от передовых частей, бесконечными вереницами двигались обозы и всё сложное армейское хозяйство.
Этот поток живой силы и техники, направленный единой волей командования, решил судьбу фашистской Германии и проламывал дверь в Берлин. Боевой порыв, охвативший солдат и офицеров, не имел предела. Позади остались сотни километров боевого пути. Этот героический путь, устланный трупами и техникой врага, проходил по немецким полям, через города и села, с каждым боем приближаясь к пригородам немецкой столицы.
Ещё один стремительный удар – и враг, беспорядочно отступая, был отброшен на восточную окраину Берлина, где на заранее подготовленных рубежах, с упорством обречённого, пытался остановить наши войска. Завязались упорные бои. Неустанно работала наша артиллерия. Канонада мощных залпов не смолкала ни днём, ни ночью. Воздух наполнял мощный гул нашей авиации.
Десятки и сотни краснозвёздных соколов реяли над полями исторической битвы. 27-я гв. мсбр, во взаимодействии с танковыми соединениями, вела ожесточённые бои на главном направлении. Её батальоны, давно спешившись с автомашин, совершали тяжёлые марши, днём и ночью ведя встречные бои, отражая вражеские контратаки и обеспечивая продвижение танков вперёд.
В эти дни каждый солдат и офицер поистине был героем. Имея за спиной десятки километров боевых маршей, десятки проведённых боёв, они, без сна и отдыха, потеряли счёт дням. Запылённые и усталые, они не думали о передышке и отдыхе. На загорелых лицах играла задорная улыбка и стремление в числе первых достигнуть Берлина.
Так, с неослабевающим боевым темпом батальоны, сбросив последние остатки разбитых немецких частей в р. Шпрее, вышли на её западный берег.
Разведчики 2-го мотострелкового батальона первыми достигли гранитных берегов этой полноводной немецкой реки. Эта река не впервые видит русских воинов на своих берегах, и сейчас сердца разведчиков наполнялись радостью, что и они достойны своих предков. Весть о достижении р. Шпрее быстро была передана командованию батальона. Командир батальона гвардии старший лейтенант Рудаков[124], оценил обстановку и принял решение закрепиться на восточном берегу реки и производить подготовку к форсированию. Подразделения мелкими группами стали выдвигаться на занимаемые рубежи, и под огнём противника быстро окапывались. Враг обнаружил выход батальона к реке, и стал вести ружейно-пулемётный и артиллерийский огонь.
По огневым точкам противника открыли огонь со станковых пулемётов и противотанковых ружей наши бойцы.
Бои батальона поддерживали подошедшие танки и артиллерия. С каждым часом огонь противника с западного берега слабел. Создался удобный момент для форсирования. Командование бригады заранее сосредоточило переправочные средства и, организовав артиллерийское прикрытие переправы, поставило задачу на её форсирование. Первым начал форсирование 3-й мотострелковый батальон гвардии майора Безматерных[125]. Невзирая на сильный огонь противника, его подразделение быстро достигло противоположного берега и с ходу пошло в атаку на врага.
2-й мотострелковый батальон начал форсирование вслед за 3-м батальоном и имел задачу развивать успех на правом фланге бригады. Ещё не все подразделения батальона форсировали Шпрее, как противник, подбросив резерв, бросил его в контратаку против наших подразделений, стремясь любой ценой сбросить их в воду. Замыслам противника не пришлось осуществиться, ибо каждый солдат решил драться не на жизнь, а на смерть и устоять на достигнутом рубеже, ещё раз прославляя своё гвардейское звание и честь русского солдата.