Страница 13 из 82
Глава 6. Ксюша.
Еду в такси домой, и, кажется, я физически ощущаю тяжесть, которую ношу в груди. Словно там не сердце, а кусок гранита. Я прокручиваю в голове нашу встречу с Игнатом, первую за десять лет, с болезненной, мазохистской точностью. Я представляла этот момент тысячей разных способов: триумфальным возвращением королевы, долгожданным примирением, тихим началом чего-то нового. Но реальность оказалась издевательским фарсом, унизительным цирком, где я играла роль пьяной дуры. Осознание того, что я снова, с первого же шага, всё испортила, обжигает лёгкие. Я приехала сюда за вторым шансом, надеясь на чудо, а получила лишь ледяное подтверждение его давнего презрения.
Воспоминания, которые я годами старалась запечатать, теперь вырвались на свободу. В голове всплывают наше детство, школьные годы, этот переломный момент в восьмом классе. Как же глупа и инфантильна я была! Движимая подростковой ревностью и обидой, я опозорила и высмеяла его перед всем классом. Это был подлый, низкий удар. Между нами тогда мгновенно возникла не просто ссора, а толстая, непробиваемая, звуконепроницаемая стена отчуждения.
К девятому классу Игнат, казалось, переродился. Из замкнутого, ранимого парня он превратился в серьёзного, спортивного юношу. Даже Костик, мой тогдашний друг, стал с ним тесно общаться, и они образовали нерушимый союз, а меня Игнат будто стёр из своей реальности. Я стала для него невидимой. Маша тогда тоже прекратила общение и перевелась в другую школу, оставив меня наедине с кипящей смесью злости, боли и вины.
Чтобы хоть как-то пережить этот внутренний хаос и заглушить крик собственной совести, я завела дневник, куда выплёскивала все свои потаённые мысли, чувства — и свою запретную влюблённость в Игната, которую я маскировала под ненависть. Именно содержание этого дневника, которое в итоге попало не в те руки, перевернуло мою жизнь на «до» и «после». Это вынудило меня не только поспешно уйти из школы после девятого класса, но и покинуть страну, переехав в Лондон. Я вычеркнула всех из своего мира на целых десять лет, построив вокруг себя крепость из гордости и успешной карьеры.
Я не следила за ними, не интересовалась их жизнью, пытаясь исцелиться и начать всё с чистого листа. Лишь пару раз, в моменты слабости, я смотрела соцсети Игната, когда он заканчивал школу. Было невыносимо больно и неприятно видеть его рядом с теми отморозками, которых я считала причиной всех моих бед. После этого я заблокировала все поиски, сосредоточилась на своей жизни и, наконец, начала постепенно приходить в себя.
До сих пор я не могу осознать слова отца о том, что последний год Игнат постоянно интересовался моей жизнью, расспрашивал о моих делах, а потом и вовсе прислал то самое письмо. Письмо, в котором подтвердил своё желание нашего брака, при условии, что я не против. Меня это ошарашило, выбило из колеи, но в то же время подарило ошеломительную радость. Я увидела в этом не просто шанс, а предопределённость. Вот он — второй шанс на судьбу, о которой я всегда, глубоко внутри, мечтала. А теперь всё рухнуло, как карточный домик, и я чувствую себя виновницей этого обвала.
Двойное горе, навалившееся за последние месяцы — смерть Тимура и внезапная кончина отца — лишило меня эмоциональной защиты, превратив в обнажённый нерв. Я стала реактивной, агрессивной, и алкоголь стал лишь триггером, высвободившим весь этот сдерживаемый стыд и боль.
— Впереди глухая пробка, придётся ждать, — монотонный голос водителя такси вырвал меня из петли самобичевания.
Я открыла глаза. Вижу: на Садовом кольце или где-то рядом — машины стоят плотными, металлическими рядами. Кажется, мир вокруг меня тоже решил замедлиться. Наверное, крупная авария или дорогу перекрыли из-за какой-то важной шишки — политика или очень богатого человека. Я тяжело вздыхаю. В голове пульсирует тупая боль. Беру телефон, вижу пропущенные звонки от мамы, пишу ей короткое, успокаивающее сообщение, что со мной всё в порядке, и затем, по инерции, открываю соцсети.
Нахожу Игната. Его страница — словно неприступная крепость, никаких деталей личной жизни. Только одна стильная, профессионально сделанная аватарка, куча подписчиков, и загадочный, короткий статус: «Не всё сказал. Не всё сделал. Но сердце всё ещё выбирает её».
В груди неприятно кольнуло. Чьи это слова? Это просто пафосная цитата, чтобы отвлечь внимание, или посвящение конкретной женщине, о которой я ничего не знаю? Неужели он сделал предложение мне, но сердце его занято другой? Я чувствую, как ревность смешивается с неуверенностью.
Водитель, чтобы скрасить ожидание, включает радио. Моё настроение окончательно скатывается в пропасть, когда из динамиков раздаётся меланхоличный голос Татьяны Решетняк с песней «Осень». Я убираю телефон, прикрываю глаза, пытаясь отстраниться, но слова проникают прямо в сознание.
Я как осень всё понимаю
И держу свои чувства в руках
Моменты прошлого переживаю
Но не могу перебороть этот страх
Ты может дашь мне руку помощи
Но от жалости, а не от любви
И если вдруг придут мысли обо мне
Ты их прочь гони
Ты думал, что я слабая
Ломал меня словами
Держал меня руками
Не веря в мои мечты
Ты думал, что я слабая
Смотри, теперь что с нами
Где я?
Где ты?
Мелодия была пронзительно грустной, а слова били прямо в ту самую, ноющую рану. В словах "от жалости, а не от любви" я услышала собственный страх. Я зажмурила глаза сильнее, чувствуя, как на ресницах собирается влага, и незаметно вытерла щёку тыльной стороной ладони.
Строчки песни невольно заставили меня снова вернуться к Игнату. Действительно ли он сам, по своей воле, захотел на мне жениться? Или за этим браком стоит что-то, какая-то сделка между семьями, какая-то финансовая или политическая необходимость, о которой я не знаю? Наша недавняя встреча, полная яда и взаимных обвинений, посеяла глубочайшее сомнение в искренности его намерений. Я могу, конечно, списать всю его неприязнь на моё поведение, на горе, на стресс. Но всё же... в его глазах не было ни капли тепла, ни малейшего интереса ко мне как к женщине. Или я просто не умею видеть его чувства, как когда-то он не увидел моей влюблённости, которую я, маскировала под агрессию? Как же всё-таки, чёрт возьми, сложно.
Устало прислоняюсь виском к холодному окну машины. Такси еле ползёт, мы стоим здесь уже почти час. Водитель недовольно что-то бурчит себе под нос, а я, стараясь отвлечься от внутренних терзаний, наблюдаю за людьми через стекло. Мне нужно было срочно переключить фокус.