Страница 9 из 30
Глава III. Угрозы архидьякона
За обедом в старом ректорском доме собралась только семья Грантли – такое желание высказала в письме маркиза. Отец предлагал позвать Торнов из Уллаторна как старейших друзей и Грешемов из Боксолл-Хилла и даже пообещал выманить в гости старую леди Лофтон (в прежние годы их с Гризельдой связывала тесная дружба). Однако леди Хартлтоп предпочла побыть с дорогими маменькой и папенькой в семейном кругу. Брата Генри она рада будет увидеть и условиться с ним о кратком визите в Хартлбери, шропширское имение мужа, – о чем, впрочем, после слов отца о возможном союзе с Кроули больше не упоминала. И еще дочь затронула очень больной вопрос, попросив, чтобы ей не пришлось встречаться с дедушкой. Отец ее матери, барчестерский священник мистер Хардинг, был тогда уже в преклонных летах. «Папа бы не приехал, – сказала миссис Грантли, – но я думаю… думаю…» Тут она сдержалась и не сказала, что думает.
– У твоего отца есть причуды. Сам я, как ты знаешь, очень люблю его здесь видеть.
– Не важно, – ответила миссис Грантли. – Не будем больше об этом. Конечно, нельзя желать всего. Мне говорят, что наша девочка исполняет долг в своей сфере жизни, и, полагаю, мы должны быть довольны.
Потом она ушла к себе в спальню и там плакала в одиночестве. До обеда неприятный разговор о Кроули с майором не заводили. Он встретился с сестрой в гостиной, и маркиза позволила поцеловать себя в щечку. «Надеюсь, Генри, Эдит здорова», – сказала сестра. «Да, вполне. И маленький Дубелло, надеюсь, тоже?» – «Да, спасибо, здоров». Больше говорить им было не о чем. Майор никогда не осведомлялся об августейшем семействе и не выказывал и капли благоговения перед женой маркиза. Такого рода подобострастие Гризельда видела только со стороны отца, из-за чего неосознанно считала, что он воспитан лучше остальных членов ее семьи, а значит, более достоин вращаться в священном кругу, куда она вознеслась. Мы не станем описывать обед, который тянулся довольно скучно. Миссис Грантли пыталась исполнять свою роль в точности, как если бы дочь вышла замуж за соседского помещика, но чувствовала, что все ее усилия натужны и бесполезны. Слуги раболепствовали перед хозяйской дочерью, а сама маркиза двигалась, ела, говорила и пила с холодным величием, которое, думаю, сделалось ее второй натурой, но не стало от этого менее угнетающим. Даже архидьякон, упивавшийся многим из того, что так огорчало его жену, оставшись после обеда наедине с сыном, вздохнул немного спокойнее. Он почувствовал облегчение в тот самый миг, когда сын встал открыть дверь матери и сестре, но в то же время не забывал, что перед ним стоит труднейшая задача, возможно чреватая катастрофой. Его сын Генри был не из тех, кого легко к чему-нибудь направить или от чего-нибудь отвратить. У него была собственная воля, а поскольку он до сих пор твердо стоял на ногах и не наделал в юности серьезных ошибок – никогда не вынуждал отца применить строгую родительскую власть, – то и сейчас не склонен был покоряться.
– Генри, что ты будешь пить? – спросил архидьякон. – Это портвейн тридцать четвертого года, но он не так хорош, как следовало бы. Послать за другой бутылкой?
– Меня он вполне устраивает, сэр. Я ограничусь одним бокалом.
– Я выпью два или три бокала кларета. Однако вы, молодые, заделались такими безнадежными трезвенниками.
– Мы пили за обедом, сэр.
– Кстати, как замечательно Гризельда выглядит.
– О да. Богатым женщинам легко выглядеть хорошо.
Так как же будет выглядеть Грейс Кроули, которая бедна, словно сама нищета, и останется бедной, если Генри по глупости на ней женится? Таков был ход архидьяконских мыслей.
– Я не придаю большого значения богатству, – промолвил он, – но всегда хорошо, если у жены или дочери джентльмена есть средства поддерживать свое общественное положение.
– То же самое, сэр, можно сказать о дочери или жене кого угодно.
– Ты понимаешь, о чем я, Генри.
– Не уверен, что понимаю, сэр.
– Быть может, мне лучше сразу сказать прямо. До меня и до твоей матери дошли слухи, которым мы и на минуту не поверили, но которые тем не менее нас огорчают. Говорят, что ты проявляешь интерес к одной молодой женщине в Сильвербридже.
– Есть ли причина, по которой мне нельзя проявлять интерес к молодой женщине в Сильвербридже? Хотя надеюсь, что любая молодая женщина, к которой я мог бы проявить интерес, достойна по меньшей мере называться молодой дамой.
– Надеюсь, Генри, надеюсь.
– Это я могу обещать, сэр, но ничего больше не обещаю.
Архидьякон глянул сыну в лицо, и сердце у него упало. Голос и глаза сына как будто говорили две вещи: во-первых, что слухи касательно Грейс Кроули не лгут, и, во-вторых, что майор не намерен слушаться родительских увещеваний.
– Но ты ни с кем не помолвлен? – спросил архидьякон.
Сын не ответил, и отец повторил вопрос:
– Учитывая наше общее положение, Генри, думаю, если ты помолвлен, то должен мне об этом сказать.
– Я не помолвлен. Если это случится, я при первой же возможности поставлю в известность матушку или тебя.
– Слава Богу. А теперь, дорогой мой мальчик, я могу говорить без обиняков. Молодая женщина, о которой я слышал, дочь того мистера Кроули, который служит постоянным куратом в Хогглстоке. Я знаю, что это совершенно пустой слух.
– Однако это не пустой слух, сэр.
– Не пустой? Не томи меня, Генри. Что ты хочешь сказать?
– Мне бы не хотелось подвергаться допросу в такой форме. Когда ты выразил радость, что слух ни на чем не основан, я вынужден был тебя поправить, чтобы ты потом не мог говорить, будто я тебя обманул.
– Ты же не собираешься на ней жениться?
– Я, безусловно, не стану обещать, что этого не произойдет.
– Ты хочешь мне сказать, Генри, что любишь мисс Кроули?
Вновь наступила пауза. Архидьякон ждал ответа, но майор молчал.
– Должен ли я понимать, что ты намерен унизить себя браком с молодой женщиной, которая никак не могла получить приличествующего даме образования? Я не говорю, что это неразумно, что у нее нет денег, что тебе придется содержать целое нищее семейство, не говорю о долгах и репутации отца, хотя, насколько я понимаю, сейчас на нем лежит обвинение в… в… в… боюсь, я должен назвать это прямым воровством.
– Прямым воровством, безусловно, будь он виновен.
– Об этом я ничего не говорю, но касательно самой девицы…
– Я в жизни не встречал более образованной девушки.
– Генри, я имею право ждать, что ты будешь со мной честен.
– Я с тобой честен.
– Собираешься ли ты делать ей предложение?
– Я не считаю, что у тебя есть право задавать мне такой вопрос.