Страница 5 из 15
ФИЛЬТРАЦИЯ: НОРМА (ВРЕМЯ ДО ПЕРЕГРУЗКИ 01:12:00)
ПИТАНИЕ: НИЗКОЕ (СЕТЬ НЕСТАБИЛЬНА)
Снаружи был ветер и едва слышные удары по металлу, как будто кто-то проверял стену ладонью. Это не был штурм. Это было измерение.
Я подключил запасной блок питания к ретранслятору через ограничитель и включил диагностический режим.
СВЯЗЬ: РЕТРАНСЛЯТОР АКТИВЕН
ДАЛЬНОСТЬ: ОГРАНИЧЕНА (ЭКО-РЕЖИМ)
ПОПЫТКИ ПЕРЕХВАТА: 2 (ПОСЛЕДНИЕ 00:06:40)
РЕКОМЕНДАЦИЯ: ШИФРОВАНИЕ / СМЕНА КЛЮЧА
Я попытался переключить канал в режим перестройки частоты, но система тут же выдала запрет.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КЛЮЧ НЕ ПРИНЯТ
ПРИЧИНА: ВНЕШНЯЯ БЛОКИРОВКА
СОБЫТИЕ: REMOTE POLICY OVERRIDE
Снаружи раздался голос – спокойный, почти дружелюбный:
– Техник Ковалёв. Мы знаем, что вы внутри. Откройте дверь – и вы уйдёте живыми.
– Кто вы? – спросил я.
– Выжившие. Те, кто понимает систему.
– Имена здесь не важны, – добавили они. – Важны функции.
После этих слов тишина стала плохой: тишина людей, которые перестали разговаривать и начали работать.
Я подготовил оборону базовыми способами: проклеил стык, перенёс расходники в дальний угол, поставил сетку грубой фильтрации на вход, разложил воду и термопакеты так, чтобы их можно было схватить на бегу.
Через минуту пришёл короткий пакет по эфиру.
ВХОДЯЩИЙ ПАКЕТ: КОРОТКИЙ
ИСТОЧНИК: КАНАЛ 7 F - B (НЕИЗВЕСТЕН)
СООБЩЕНИЕ: «НЕ ОТКРЫВАЙ. ПОЛЕ ИМ НУЖНО. УХОДИ В СЕВЕРНЫЙ КОРИДОР.»
Снаружи раздался тонкий скрежет – металл резали. У них был инструмент. Значит, десять минут – не фигура речи.
– Уходим, – сказал я Саше. – Не наружу. Внутрь. В сервисный тоннель.
Мы собрали выходной комплект: вода, два вкладыша, гермолента, сварочник, нож, ломик, блок памяти, сервисный модуль. Я открыл люк обслуживания в полу. Пахнуло холодом и пылью. Мы спустились и закрыли люк изнутри.
Наверху металл вскрикнул: резак вошёл глубже.
Мы вышли в коридор обслуживания и добрались до логистического шлюза. Дверь открылась по ключу, и мы влетели внутрь, захлопнув её.
В логистическом модуле был автономный узел сети. Я поднял сниффер и увидел там тот же канал 7F-B. Источник предупреждения был рядом, внутри системы.
Я включил локальный автономный режим костюма, отрезая сетевые функции.
КОСТЮМ: ПЕРЕХОД В ЛОКАЛЬНЫЙ РЕЖИМ
СЕТЕВЫЕ ФУНКЦИИ: ОТКЛЮЧЕНЫ
ПРОТОКОЛ: ОГРАНИЧЕН (ТОЛЬКО КОНТУРЫ / МОНИТОРИНГ)
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПОТЕРЯ СВЯЗИ / КАРТ / ПОДСКАЗОК
Резак снова запел по шлюзу. Мы бросились ко второму выходу, в грузовой тоннель, захлопнули дверь и успели закрыться в следующем шлюзе, прежде чем они вошли.
Саша сел на пол и спросил глухо:
– Мы будем бежать всегда?
– Нет, – сказал я, сжимая в руке блок памяти. – Рано или поздно мы перестанем бежать. Но чтобы перестать бежать, нужно понять, кто ставит нам стены.
Глава 5. Слепой коридор
Шлюз за нами держался – пока. Металл ещё отдавал недавним ударом, будто его только что били кулаком и он не успел понять, что кулак был не первый и не последний. Я прислонился к стене, прислушиваясь не ушами – кожей: вибрация по бетону, дрожь в воздухе, паузы между звуками. Так слушают не людей, а работу.
Саша сидел на полу, согнувшись, и дышал так, будто у него внутри был маленький насос, который никак не попадал в ритм.
– Глоток, – сказал я и сунул ему флягу. – Маленький. Не залпом.
Он послушался, но всё равно закашлялся – не от воды, от пыли в горле. Пепел умеет возвращаться, даже когда ты уже под землёй.
Я посмотрел на костюмный интерфейс. После локального режима он стал тупее – и это было даже приятно. Меньше красивых подсказок, меньше шансов, что тебя ведут за нос. Но вместе с подсказками ушли карты, ушли маршруты, ушло то ощущение, когда цифры заменяют голову.
На краю дисплея мигнула скупая строка:
КОСТЮМ : LOCAL
NET: OFF
NAV: N/A
– То есть мы теперь слепые? – спросил Саша, глядя на мой визор так, будто там всё ещё есть спасение.
– Мы теперь не на поводке, – сказал я. – Это не то же самое, но для начала сойдёт.
Он хмыкнул, не совсем понял, но зацепился за тон. Тон – это тоже инструмент: либо ты держишь его ровным, либо тебя держат.
Я встал и проверил второй выход шлюза. Дверь была тяжёлая, промышленная, с панелью и ручным приводом. Над ней тускло светилась табличка: “ГРУЗОВОЙ ТОННЕЛЬ / СЕКТОР N”. Север. Значит, сообщение из эфира не было фантазией.
Я крутанул ручку – она пошла туго, сухо, с неприятным скрипом. Руки в перчатках проскальзывали, и я на секунду подумал, что сейчас сорву кожу о металл, хотя кожи там не было. Мысли иногда не успевают за реальностью.
– Давай, – сказал я Саше. – Сзади. И если услышишь удар по шлюзу – не оглядывайся.
– Почему?
– Потому что оглядываются те, кто ещё верит, что у них есть время.
Мы вышли в грузовой тоннель.
Воздух был холоднее, влажнее. Пахло пылью, ржавчиной и чем-то сладковатым – старой резиной или пластиком, который лежал в темноте годами и всё равно не сдавался. Света почти не было. Только редкие аварийные лампы, желтоватые, как уставшие глаза. Где-то впереди капала вода – размеренно, с одинаковой паузой, будто кто-то поставил метроном в подземелье.
Я шёл первым, считая шаги не ради дисциплины, а ради ориентира: в тьме расстояние теряется быстрее, чем дыхание. Саша держался рядом, но чуть позади – и правильно: если что-то прилетит, пусть попадёт в меня, а не в того, кто ещё не умеет падать правильно.
Мы прошли метров сорок, когда сзади по шлюзу ударили так, что звук пронзил тоннель как струна. Не резак – тупой удар. Проверка. Потом второй. Потом пауза.
Саша остановился.
– Они…
– Идут, – сказал я. – И не торопятся.
– Почему?
Я не ответил сразу, потому что ответ мне не нравился. Тот, кто не торопится, либо уверен, что поймает, либо не он главный, а ловушка уже поставлена.
Мы ускорили шаг.