Страница 4 из 15
TIME_COST: HIGH.
– Доверия требуют продавцы и мошенники, – сказал я. – Техника требует проверки.
Экран мигнул.
CHK_AVAIL.
PRICE=TIME.
Саша шумно вдохнул. Я услышал, как у него в капюшоне зашуршал фильтровый вкладыш – ткань по пластику. Он нервничал.
– Не дыши как паровоз, – бросил я. – Фильтр один на голову.
Я начал копировать журналы на сервисный модуль. И в этот момент палец соскользнул по сенсору – не критично, но файл копирования завис на секунду, будто система “подумала”, стоит ли отдавать. Я раздражённо стукнул по корпусу, как по старому терминалу.
– Работай, – сказал я тихо.
Саша тем временем собирал полезное: вкладыши, кассету питания, гермоклей, разъёмы. Он схватил маленький пакет и уронил – пакет ударился о металл, звук получился громче, чем должен был.
Мы оба замерли.
– Тише, – сказал я.
Саша кивнул, поднял пакет и прижал к груди, будто виноватый.
И тогда раздался звук – короткий, чистый, как выстрел. Не из монитора. Из кабеля под потолком.
Я поднял голову и увидел маленький индикатор на жгуте, которого не должно было быть. В кабель был вставлен модуль, притянутый стяжкой. Чужой. Новый. Слишком новый для мёртвой колонии.
– Саша. Не двигайся, – сказал я.
Я снял модуль. На корпусе не было маркировки колонии. Только гравировка – треугольник и линия, словно стрелка. На задней стенке – след от пальца, жирный. Свежий.
MARKER FOUND. BAD.
– Спасибо, – сказал я. – Я заметил.
Я снял аварийный дамп с узла. Пломба треснула. Узел моргнул лампочкой – и на секунду показалось, будто он “пожаловался”.
EVIDENCE TAKEN. RISK++.
– Риск уже плюс, – ответил я. – И ты не тот, кто будет меня этому учить.
На экране появилась карта маршрута выхода. Слишком ровная. Слишком удобная. Как будто кто-то провёл линию там, где проще устроить засаду.
– Мы пойдём иначе, – сказал я Саше.
Мы ушли в соседний технический проход, где бетон ломал связь и прямые линии. Через двадцать метров сзади щёлкнуло – решётку открыли.
Голос был спокойный, даже вежливый:
– Техник Ковалёв. Не делайте глупостей. Мы здесь не за вами.
Шаги ускорились.
– Вниз, – сказал я.
Аварийный люк поддался ломиком со второго удара. На первом он только хрустнул и не сдвинулся – и я на секунду почувствовал холод в спине: если бы люк не открылся, мы бы умерли красиво, по инструкции, под чей-то “контроль”.
Мы прыгнули в колодец кабель-канала, и сверху тут же заскрежетало: они уже были рядом.
Мы спускались по лестнице, скользя перчатками. Внизу – дверь с панелью. Я приложил сервисный модуль. Зелёный.
Мы выскочили в коридор, захлопнули дверь, включили блокировку. Это купило секунды.
– Кто они? – выдохнул Саша.
– Пока не знаю, – сказал я. – Но они знают меня по имени. И это значит – я не случайность в их плане.
Мы побежали по техническому проходу к слабому серому свету. Выход.
Мы вылетели наружу через люк, и нас снова ударил пепел и ветер. Но воздух снаружи был лучше, чем чужие шаги в коридоре.
Я поднял карту. Батарея визора дохла. Экран дрожал.
И вместо красивой фразы пришло событие: на краю интерфейса вспыхнул красный значок и тут же погас – как если бы кто-то снаружи на мгновение “поймал” наш контур.
LINK PING // 0.4s
Я сжал зубы.
– Быстрее, – сказал я.
Саша кивнул. Мы пошли к линии датчиков, и я понял: назад мы возвращаемся уже не в укрытие, а в осаду.
Глава 4. Возврат в осаду
Мы шли быстро, почти бегом, но не так, как бегут на стадионе или по чистому коридору, а так, как бегут в мире, где любой лишний вдох превращается в кашель, где пепел забивает фильтры, а каждый звук отражается от камня и возвращается обратно, как эхо чужого внимания. Я держал Сашу чуть впереди и правее – не потому, что хотел спрятаться за ним, а потому, что ему так проще держать темп, когда ты указываешь направление плечом и корпусом, а не словами, которые ветер может унести; сам я шёл на полшага позади и постоянно оглядывался, пытаясь поймать признаки погони, которые в этой серой каше читаются не глазами, а кожей.
Снаружи шторм ослаб, но не ушёл: пепел висел низко, словно грязный туман, и время от времени порыв ветра поднимал его волной, как море поднимает песок со дна. Небо по‑прежнему было медным, а вдали, в полосе горизонта, бледно мерцали белые дуги разрядов – не молнии в привычном смысле, а всплески поля, которое никак не могло успокоиться. По этой планете нельзя было просто идти: ты всё время шёл через систему, которая тебя не спрашивает, хочешь ли ты играть.
Сервисный модуль на предплечье нагревался – он работал на пределе, копируя журналы, держась за карту и одновременно пытаясь не умереть вместе с визором. Батарея визора мигала – девять процентов превращались в восемь, потом в семь, и каждый процент казался не цифрой, а минутой жизни.
АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ: ПИТАНИЕ КРИТИЧЕСКОЕ
ВИЗОР: 7%
СЕРВИСНЫЙ МОДУЛЬ: 21%
РЕКОМЕНДАЦИЯ: СНИЗИТЬ НАГРУЗКУ / ВОЗВРАТ К БАЗЕ
– Мы… они… – Саша задыхался. – Они были рядом… ты видел?
– Видел. И да, они идут.
Мы вышли на линию датчиков. Мачты торчали из пепла, как тонкие позвоночники погибшей системы, и на некоторых ещё мигали индикаторы питания. Я пытался держаться между мачтами так, чтобы растворяться в их вертикалях; это не делало нас невидимыми, но делало нас менее удобными.
Через несколько минут мы услышали первый выстрел – сухой треск, который эхом раскатился по камням. Пуля ударила где‑то по металлу мачты, и искры вспыхнули в пепле.
– Быстрее.
Мы побежали. Бег здесь был странный: ты бежишь, но не разгоняешься – разгон означает падение, а падение означает руку на металле, а рука на металле означает разряд. Ты бежишь короткими толчками, как по скользкому льду, и пытаешься не дышать глубоко, чтобы не забить фильтр.
Ещё один выстрел. Камень рядом с моим коленом отбил крошку. Саша вскрикнул, но я не дал ему остановиться.
Мы выскочили из ложбины и увидели впереди знакомый силуэт – сервис‑бокс В‑19. Он выглядел маленьким и жалким на фоне пейзажа, но для нас он был крепостью.
Мы ввалились внутрь, и я захлопнул люк, включив внутреннюю блокировку.
БАЗА: СЕРВИС-БОКС В-19
РЕЖИМ: ТИХИЙ / ВНУТРЕННЯЯ БЛОКИРОВКА