Страница 40 из 71
Выхожу на улицу и подставляю колючему ветру лицо, чтобы немного остудить взорванные нервы, и чуть прикрываю глаза. Примерно минут десять я не слышу ничего, кроме шороха пожухлых листьев на деревьях, а после к ним добавляется аккомпанемент из всхлипываний, которые с каждым вздохом становятся все громче. Почему-то глаза открывать совершенно нет желания; а когда рыдающая девушка останавливается прямо напротив меня, и в нос бьёт знакомый запах дорогих духов от «Шанель», понимаю, почему.
— Ну и какого чёрта тебе здесь надо? — буквально рычу сквозь зубы.
Алина ещё раз всхлипывает и пытается меня обнять, но я успеваю увернуться.
— Я… Ты давно не звонил, — пытается оправдаться, но я не покупаюсь на игру.
Даже слепому ясно, что она это представление репетировала всю последнюю неделю.
— Странно, вроде взрослая девочка, а два и два сложить не можешь, — презрительно хмыкаю. Никогда не грублю девушкам, но некоторые буквально подталкивают к греху. — Мама не говорила тебе, что если парень не пишет/звонит — значит ты ему нахуй не нужна?
Алина всё же умудряется схватить меня за отвороты куртки и притянуть к себе; на таком расстоянии от удушающего запаха её духов я уже сейчас готов отдать Богу душу.
— Лёш, я с мужем развожусь, — словно уговаривает послушать, но меня и так накрывает ступор — достаточный, чтобы замереть и позволить ей прижаться ко мне. — Не могу без тебя, днём и ночью о тебе думаю! С тобой хочу быть! Ты знаешь, я уже всё придумала: и свадьбу нашу, и имена детям, и домик где-нибудь за городом — всё-всё! У нас будет долгая счастливая жизнь и…
Честно скажу — всё, что эта идиотка лопотала дальше, проходило мимо меня, потому что единственное, что я чувствовал, стоя с ней рядом — это отвращение; не только к ней, но и к себе самому. Насколько надо стать похуистом и потерять бдительность, чтобы не раскусить эту вертихвостку с первого раза? Уже по одной только моей машине понятно, что я далеко не из бедной семьи, а возможность поменять свою жизнь на более комфортную у таких, как эта сучка, выпадает нечасто, так что она решила хватать быка за рога.
Сжимаю её запястья — не сильно, но достаточно ощутимо для того, чтобы она поняла, что я не шучу — и отхожу на шаг.
— Шикарный план, — фыркаю. — Только сделай одолжение — вычеркни из него моё имя, и он будет вообще идеален. И лучше топай отсюда, пока я ещё в состоянии культурно тебе отвечать, а то, боюсь, твой мозг будет в шоке от того места, в которое я тебя пошлю.
Девушка шмыгает носом и озадаченно хмурится.
— Не понимаю… Разве ты перестал приезжать не потому, что я замужем?
Обречённо отпускаю голову.
— Возвращайся домой, рыжая, не беси меня.
И прежде чем она придумает ещё какую-нибудь уловку, сам сваливаю от своего дома подальше; меня редко когда так накрывает, но накрывает, и я буду чертовски счастлив, если по пути мне не попадётся ни одной живой души. Точно помню, что не обещал Алине золотых замков и совместной жизни, так какого хрена я только что выслушивал всю эту херню?!
Не замечаю, как ноги приносят меня уже на знакомую скамейку у подъезда Кристины — видимо, навигатор в голове уже запрограммирован на это место. Падаю на скамейку, упираюсь локтями в колени и роняю голову на ладони — ненавижу грузиться, но и делать вид, что всё нормально тоже не могу. Должен быть другой выход — быть с ней и при этом не привязываться; его просто нужно найти, но слова Розы раздражающе жужжали в голове, словно рой пчёл, и мешали сосредоточиться. Сдавливаю виски пальцами, потому что собственные мысли становятся громче пожарной сирены, и стискиваю зубы, уставившись в чвякающий под подошвой снег: чёртово решение просто обязано быть.
Поднимаю голову и вижу приближающуюся Кристину — она топает по тротуару, изучая асфальт под ногами и теребя лямки рюкзака, который я вернул ей утром. Это было всего несколько часов назад, а ощущение, словно пара сотен лет пролетела. Девушка выглядит такой потерянной и беззащитной, что я уясняю для себя ещё одну истину на сегодня.
Нет никакого другого варианта.