Плейбой (СИ)

Роза фыркает, а после с её лица слетают все живые эмоции и остаются только боль и гнев — и в общем-то, вполне обоснованно; если бы вчера в парке я, а не она, встретил того ублюдка и после узнал, что именно он сделал, я бы смешал с дерьмом всю его поганую жизнь. От напряжения начала вибрировать переносица, а после я и вовсе не смог слушать продолжение — от закипающей лавы ярости внутри; она затапливала меня до самой макушки настолько, что я готов был выпрыгнуть из собственной кожи, лишь бы получить разрядку.

А ещё лучше расхуярить кулаки о рожу этого ублюдка.

В памяти всплывает картина четырёхлетней давности, когда я не успел предотвратить похожую ситуацию, но, по крайней мере, смог отомстить этой мрази, сбив костяшки до крови.

Сколько ещё таких девушек живёт в нашем городе — тех, кому «повезло» нарваться на этих тварей?..

Даже думать об этом не хочу, чтобы не потерять голову от злости окончательно.

— И как же она спаслась? — сжимая зубы до хруста, спрашиваю. В глазах стоят чёртовы слёзы не то от бессилия, не то от жалости к девушке, которую едва знаю. — Как сбежала от него?

Роза на секунду хмурится.

— Какой-то парень помог. Поздновато, конечно, но хотя бы не прошёл мимо…

В душу закрадывается какое-то мерзкое чувство — мне снова хочется разодрать грудную клетку.

— Она запомнила, как он выглядел? Парень, который её спас? Смогла бы узнать его, если бы снова увидела?

Это не могло быть простым совпадением — никто из моих не знал о том, что когда-то давно тёмной ночью я, бухой, спас девушку.

Ну, почти.

— Вряд ли, — задумчиво качает головой ба. — Было слишком темно; да и боялась она смотреть в глаза людям после такого ужаса.

Внутри что-то ёкает и обрывается — вроде стального троса от якоря, который раньше помогал мне держать связь с землёй. Не могу быть уверенным наверняка, но внутренняя чуйка подсказывала мне, что я прав — это её я вырвал тогда из лап мерзкого урода.

И вот его-то лицо я запомнил очень чётко.

К сожалению.

Для него.

— Я тебя понял, Роза, — киваю, обретая способность говорить, но не думать, потому что я сейчас напоминал себе оголённый нерв, опутанный паутиной гнева — будто меня проткнули иглами, но дали возможность отомстить. — Обещаю, об этом никто не узнает. А вот обещать, что не грохну ту мразь, когда увижу, обещать не могу.

— Держи себя в руках, Алексей, — тут же неодобрительно сжимает моё плечо ба. — Я уже уговорила Кристину сходить в полицию и написать на него заявление.

От услышанного застываю, словно меня окатили ледяной водой и выставили на лютый мороз.

— Только не говори, что тогда она спустила это всё на тормозах! — упрашиваю бабулю, но уже по выражению её лица понимаю, что прав. — Так он ещё и чистым воздухом дышит, сука!

— Перестань вести себя, как разбушевавшийся подросток, и будь мудрым! — снова повышает тон Роза, что заставляет меня немного остыть. — Бросаться с кулаками на обидчиков любой сможет, а вот поступить правильно — единицы, и от этого обычно и начинаются все проблемы! Действуете на эмоциях, не подумав, а после включаете голову и расхлёбываете последствия!

— И что ты мне предлагаешь?! — От ярости уже не могу нормально соображать. — Этот урод испоганил ей жизнь и покалечил психику, а ты говоришь о мудрости!

— Перестань орать, как резаный, избавься от злости, что заткнула тебе уши, и хоть раз в жизни послушай, что тебе говорят! — закипает ба. — Если этот Сергей зацепился мозгой за веточку и весь свой ум на ней и оставил, это не значит, что ты должен следовать его примеру! Пускать в ход кулаки можно только в самом крайнем случае, если по-другому поступить нельзя; до тех пор ты делаешь всё возможное — и законное — чтобы защитить девочку, но руководствуешься разумом, а не чувствами! Ты меня понял?!

Делаю пару глубоких вдохов, и меня вроде как отпускает, хотя желание наглядно показать этому мудаку, что такое Ад, никуда не делось.

— Мощно ты речь задвинула, Роза, — фыркаю. — Тебе бы тренером-мотиватором работать.

— Боюсь, стадо упёртых ослов я уже не потяну, — усмехается ба. — Мне бы одного наставить на путь истинный.

И то верно.

— Я всё ещё в ахуе от того, каких уродов носит земля, — потирая лицо, роняю куда-то в стену.

— Поэтому в природе существует равновесие, — разводит Роза руками. — Есть не только отмороженные на всю голову, но и их противоположности — люди вроде тебя, внучек. Такие, как ты, созданы для того, чтобы защищать тех, кто слабее, и не может защитить себя сам. Вот почему ты должен выбросить из головы всю эту дурь про мнимую свободу и постараться завоевать Кристину, создать с ней семью…

Качаю головой.

— Не обязательно жениться на ней, чтобы иметь возможность защищать её — достаточно обычной дружбы.

— Такое ощущение, что последний час я со стеной говорила, — цокает ба. — Не существует дружбы между мужчиной и женщиной — это противоестественно. А даже если и существует — потом что? Когда пройдёт время, и девочка захочет завести семью? Просто подыщешь ей подходящего ухажёра и передашь, словно куклу?!

— Да не пара мы с ней, как бы я этого ни хотел! — откровенно психую, потому что весь этот разговор уже начал меня напрягать. — Я не готов к тому, что она будет шаркаться в сторону каждый раз, как я приду домой бухим; или постоянно с опаской смотреть в мою сторону… После таких травм люди не восстанавливаются до конца — Кристина механически будет ждать подставы, потому что когда тебя обманывают раз, ты постоянно ожидаешь очередного обмана. Если склеить разбитую чашку, она не будет пропускать воду, но грёбаные трещины никуда не денутся!

— А кто дал тебе право думать и решать за других? — непонимающе хмурится бабуля. — Из-за этой твоей привычки у тебя по жизни будет куча проблем, вот увидишь. А насчёт Кристины… Женись, не будь идиотом! Потеряешь ведь, а после локотки кусать придётся!

Подавляю желание зажать уши; вместо этого вскакиваю на ноги, иду в коридор, где натягивают ботинки и накидываю куртку и выхожу в подъезд. Я готов в лепёшку расшибиться за друзей и сдохнуть за семью, но когда заставляют что-то сделать через силу — принципиально делаю наоборот.

Ебучий характер.