Страница 48 из 57
— А ну замолчи, муженек, ты чего?! Ваша честь, он имел в виду, что он ее не обижал, да… А гадина… смотрите! В зал суда залетела муха и приземлилась аккурат на его лысину. Он устал, много работал последние дни, чтоб обеспечить девочке будущее, да… тебе плохо, милый? — Фердинанта наклонилась над супругом и принялась хлестать его по щекам, пытаясь привести в чувство. Но пощечины выглядели столь увесисто, а мужичок был столь хилым, что уже после третьей потерял сознание. — Ох, как же так, дорогой?! — воскликнула она и приложила его затылком об пол для надежности.
— Кажется, вашему мужу нужна медицинская помощь. Заберите его! — скомандовал судья.
Красные Плащи появились из коридора, быстро переложили мужичка на растянутую между двух брусьев белую плотную ткань и унесли его прочь. Я досадливо скрестила руки под грудью. По непонятной мне причине Бухнорь решил признаться в избиении Лю. Но Фердинанта быстро сняла мужа со слушания, чтоб он не сболтнул что-то еще. Я покосилась на присяжных. Мужчины равнодушно наблюдали за происходящим, а вот многодетная мама явно выказывала нам симпатию, улыбаясь Люпине.
Судья тоже посмотрел в ту сторону и вдруг нехорошо нахмурился.
— Давайте выслушаем свидетелей со стороны обвинения.
Я затаила дыхание. Кто же станет приглашенным свидетелем со стороны четы Хольм? В зал суда медленно зашла, переваливаясь, Вариса, мать Михаля, который, как я знала, недавно уехал в Орнен и осел тут.
Женщина, недовольно причмокивая, залезла за стойку свидетелей и посмотрела на меня злым взглядом. В руках она сжимала потрепанный платок, то и дело прикладывая его к уголкам глаз, заливая ткань злыми слезами.
— Уважаемые присяжные, перед вами Вариса, крестьянка, которая застала появление Дэйдрэ в деревне, покупку дома и заезд девочки туда, — сказала Фердинанта, поднимаясь со своего места. — Я задам ей несколько вопросов, дабы вы поняли, в насколько плохие руки попал ребенок.
— Начинайте опрос, госпожа Хольм, — одобрительно кивнул судья. — Вы клянетесь нашим богам говорить только правду?
— Угу, — кивнула свидетельница.
— Расскажите о своем впечатлении от госпожи Дэйдрэ, — попросила тетка Лю.
— Да чего говорить-то. Красивая девка, ладная. Редко у нас такие появляются. Я сразу поняла, что она ведьма клятая!
Зал загудел. Кто-то протестующе крикнул с рядов, муж рядом со мной начал распространять по залу убийственную ауру, алые глаза сверкнули жаждой убийства. Я положила ладонь ему на руку, успокаивая. Если он сорвется, это не пойдет нам на пользу.
— Поясните, как вы пришли к такому выводу?
— Дак легко! Она околдовала моего Михаля. Он дела побросал и пошел ей огороды пахать на пару с другом, а потом вообще из дома ушел, говорит, делать со мной нечего, надо свою жизнь строить! Мой-то сыночек, которого я вырастила, краюху хлеба сама не ела, ему отдавала, а он… — женщина всхлипнула и вытерла слезы.
Понятно. Вариса злилась на меня за то, что отняла у нее сына. А как смело набивалась в свекрови! Впрочем, именно с ними мне по жизни и не везет!
— Напомню, мы с вами слушаем дело об опеке, — сказал судья. — Что можете сказать по этому поводу?
— Ой! Есть мне что сказать. Девочка приехала в обносках, страшная, вся в ранах. Дэйдрэ ей сумки носить давала и на коня сажала большого и черного. Разве можно такую-то мелочь — и на огромную зверюгу…
— Все ясно! У вас еще есть свидетели, госпожа Хольм?
— А то как же! Спасибо, Вариса, вы можете идти.
Дверь в зал хлопнула, громко стукнув ручкой о стену. К нам медленно приближался человек, которого было сложно назвать таковым. В грязной одежде, с синяками по телу, ужасным запахом застарелой грязи, от которого меня сразу же затошнило, и я поспешила скорее сжать ноздри, дабы он не спровоцировал мой токсикоз.
— Перед вами Ров, деревенский работяга, которого Дэйдрэ с мужем довели до того состояния, что вы видите сейчас.
И это — тот самый Ров? Едва ли в опустившемся человеке, что сейчас стоял возле судьи, можно было узнать смелого парня, пусть и с развязными манерами. Муж обещал мне, что разберется с источником сплетен, но не рассказал подробностей.
— Надо было убить придурка, — процедил сквозь зубы Аркелан, но я его услышала.
— Прошу обратить внимание, что мой свидетель — немой. Муж Дэйдрэ лишил беднягу языка, и этому есть свидетели. За что? Я не знаю, — гадко усмехнулась Фердинанта. — Однако этот человек работал в доме четы ан Дорр, выполнял там строительные работы, но после первого же дня он понял, что делать там нечего, и стал искать новое место. Однако дроу нашел его и хладнокровно вырезал язык!
Присяжные слаженно охнули. А я… почувствовала новый прилив тошноты. Арк правда сделал это?..
— Оставьте ваши выводы. Дайте свидетелю перо и бумагу. Задайте вопросы.
— Хорошо, Ваша честь.
Один из Красных Плащей положил на стойку перед Ровом требуемое.
— Скажите, как, вы считаете, они обращались с девочкой? Видели ли вы что-то подозрительное?
Ров продрал глаза, схватился за перо, не с первой попытки, и начал что-то увлеченно царапать. Этот звук вырезал раны на моем сердце. Все кончено. Люпину нам точно не отдадут, и виной всему мой муж, несдержанный жестокий дроу, из-за которого я…
От которого я ношу ребенка! Долгожданного малыша.
— Мама, не плачь, — ко мне прижалась Лю. — Уверена, папа сделал это, чтобы тебя защитить. Он сильный и справедливый.
«Мама?» Она правда сказала это?
Я потянулась к девочке, чтоб положить свою руку ей на плечо, но замерла в миллиметре от ее кожи. Что, если все эти люди правы? Что, если наша семья — не самое лучшее место для нее? Травница, у которой нет никаких увлечений, помимо одержимости отварами да декоктами. Дроу, которому проще отрезать врагу язык, чем договориться с ним?..
— Дэйдрэ, — хрипло произнес Аркелан. — Ты не знаешь, какие вещи он говорил о тебе. Я ни о чем не жалею. Если бы было нужно, я бы отрезал ему язык еще раз. Впрочем, он уже себе подписал смертный приговор своим появлением здесь.
Ров закончил писать и покосился на Аркелана. В его пьяных глазах мелькнул испуг, но он все равно передал бумагу Фердинанте.
— Позвольте прочитать, Ваша честь.
— Давайте. Мы слушаем.