Страница 22 из 57
— Если за ними стоят именно Красные плащи. Для начала давай выясним, с кем именно мы имеем дело. Дай мне неделю.
— Благодарю.
— Не благодари. Это не благотворительность, — он встал тоже, и его рост оказался на полголовы выше меня. Проклятие давало о себе знать даже в спокойном состоянии. — И, Аркелан...
Я обернулся в дверях.
— Когда Дэйдрэ будет готовить следующую партию, пусть рассчитает на удвоенный объем, — он помолчал и добавил тише: — Обстоятельства... изменились. Корм для лошади тоже привезут.
Его взгляд непроизвольно скользнул к шали на диване. И тут же отвернулся.
— Обстоятельства, — повторил я нейтрально. — Разумеется.
Я вышел, унося с собой больше вопросов, чем ответов. Подпольный аукцион. Сумма, от которой притих зал. Женская шаль в логове хищника и проклятие, проступающее сквозь кожу при одном взгляде на нее. Какая бы женщина ни попала в руки Короля воров, по доброй воле или нет, она сумела забраться ему под кожу глубже, чем мог бы любой кинжал дроу.
Пока мы с Королем беседовали, дождь утих до мелкой мороси, но город оставался мрачным и промозглым. Дарк терпеливо ждал у коновязи под навесом, где я оставил его перед визитом к Эрданэлю.
Конь стоял смирно, кажется, наслаждаясь мрачной погодой. Я начинал подозревать, что огромная зверюга обладает меланхоличным темпераментом.
Какой-то мальчишка, осмелев, прошлепал по лужам и протянул руку к гладкой черной морде, жеребец лишь мягко фыркнул и ткнулся носом в детскую ладонь. Мальчишка засмеялся, и все же мать тут же утащила сына прочь, бросив на меня испуганный взгляд, словно это я, а не конь, мог укусить.
Покачав головой, я оседлал Дарка и отправился на площадь, ощущая внутри непривычное напряжение. От этого визита многое зависело. Не только мои отношения с Дэйдрэ, но и судьба девочки, оказавшейся в таком сложном положении из-за своего Дара.
Внутри небольшого дома, где располагалась контора, пахло плесневелой сыростью и чернилами. Здесь витало ощущение безысходности, в длинном коридоре стояло два сломанных стула, побелка на стенах местами отвалилась и ее ошметки валялись на полу, так никем и не убранные. М-да. Недостаток королевства людей — большая территория и мало контроля над ней. Местный лорд не успевал охватить все области сразу, и конечно же, его внимание в последнюю очередь падало на сирот и социальные нужды простых людей.
В нужном мне кабинете сидела пожилая женщина в очках, уставшая от мира и всех его обитателей.
— Чем могу помочь? — спросила она, не отрывая глаз от бумаг. Потом все-таки нехотя подняла голову, увидела меня и поперхнулась воздухом. — О...
— Мне нужна информация о порядке оформления опеки, — произнес я спокойно. — Вот прошение, составленное сегодня утром. Мы с женой, Дэйдрэ, хотим позаботиться о Люпине.
Женщина проморгалась, собралась с духом и протянула дрожащую руку к бумаге. Быстро пробежалась по ней, коротко кивнула, а потом начала рыться в бумагах. Пальцы подрагивали, но профессиональная привычка оказалась сильнее страха.
— Люпина... Люпина... Ах да. Дочь погибшего плотника Тома. Дело ведет судья Орвин. На данный момент зарегистрировано... — она прищурилась, — два прошения.
— Два?
— Ваше и от Фердинанты Хольм, урожденной Гланц. Они подали документы пару часов назад, — она посмотрела на меня поверх очков, и в ее взгляде мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. — Полагаю, вы хотите знать условия?
— Все. До последней буквы.
Женщина вздохнула, достала из ящика потрепанную брошюру и начала монотонно перечислять, водя пальцем по строчкам:
— Первое. Претенденты на опеку должны состоять в законном браке. Второе. Наличие постоянного места жительства, пригодного для проживания ребенка: отдельная комната, отопление, доступ к горячей воде, также у ребенка должна быть возможность ходить в школу, если он уже учится, это будет преимуществом. Третье. Финансовая состоятельность — стабильный доход, достаточный для содержания ребенка, включая питание, одежду и образование, здесь не обойтись без заверенной копии расходов/доходов из налоговой службы. Четвертое...
Она подняла глаза.
— Рекомендации от местной общины. Не менее трех письменных поручительств от уважаемых членов поселения, подтверждающих пригодность семьи для воспитания ребенка.
Я как чувствовал, что попросил Эрданэля о письме заранее.
— И последнее, — добавила женщина, захлопнув тонкую книжицу. — При наличии конкурирующих прошений закон отдает приоритет кровным родственникам. Тетя и дядя имеют преимущество перед сторонними усыновителями. Таков закон.
— Даже если сторонние усыновители обеспечивают лучшие условия?
— Это решает судья на слушании, — она пожала плечами. — Но, говоря откровенно... за двадцать лет моей работы я не помню, чтобы суд отклонил прошение кровных родственников в пользу чужих людей, тем более…
Она осеклась, смерив меня снисходительным взглядом, но я прекрасно понял незаконченную мысль. «Тем более в пользу дроу».
— Когда слушание?
— Через двенадцать дней. Обе стороны должны предоставить все документы не позднее чем за три дня до заседания, — она помолчала и добавила, понизив голос: — Господин и госпожа Хольм обещали вечером принести полный пакет документов и четыре рекомендательных письма.
Четыре. Они не просто подготовились… Действовали системно, заранее, словно знали, что будет конкуренция. Или, вернее, кто-то за их спинами знал. Кто-то, у кого хватило ресурсов и на погашение долгов, и на рекомендательные письма, и на то, чтобы запустить всю эту машину задолго до того, как мы спохватились.
Красные плащи. Чем больше я думал, тем крепче становилась уверенность. Король Фридрих плохо следил за своими службами и ситуация с одаренными девочками становилась все острее. Я почувствовал укол совести. Когда-то, благодаря этому, я получил свою Дэйдрэ, а теперь вынужден бороться с системой.
— Благодарю, — я забрал копию брошюры и вышел.
При виде меня конь поднял голову и тихо фыркнул — не требовательно, а мягко, словно спрашивая: ну как? Я провел ладонью по его морде. Теплая, бархатная. Конь прикрыл глаза и подался навстречу руке.
Кто-то из прохожих, наблюдавший эту сцену, замер в недоумении. Видимо, картина не укладывалась в голове: дроу, чудовище из подземных кошмаров, стоит посреди мокрой улицы и гладит коня, а тот тычется ему в ладонь, как щенок.