Страница 18 из 57
— Да. Это займет какое-то время.
— Можно мне посмотреть? Потом? Когда Марта уснет покрепче?
Я погладила ее по голове, ощущая под ладонью шершавую ткань платка и нежный пушок новых волосков, пробивающихся из-под шрамов. Мазь из Звездоцвета пока еще не готова, но даже мой обычный состав уже начинал давать видимые результаты.
— Можно. Только тихо.
Кабинет встретил меня привычным сумраком и густым запахом трав. Я зажгла лампу, и с удивлением обнаружила, что она прекрасно работает! Так он не шутил про починенную проводку? Губы сами собой растянулись в улыбке.
Мягкий свет залил стол, алхимическое стекло блеснуло, вводя меня в привычное рабочее возбуждение. Знакомая мелодия зародилась на языке, какое-то медитативное насвистывание, постоянно сопровождающее все мои действия, когда я прикасалась к травам. Оно настраивало на спокойствие и точность, помогая пальцам не вздрагивать от волнения.
Я открыла верхний шкаф, где хранились мои драгоценные запасы, и сердце неприятно сжалось. Полки выглядели удручающе пустыми. Мне мало что удалось прихватить с собой из Подземья. Может быть, выйдет попросить сестру прислать остатки?.. Или подрядить травников дроу на поставки за честную цену?
Взвесила на ладони сухие веточки Старолинга. Осталось граммов сорок, не больше. На одну, максимум две микстуры. Полуночника тоже только жалкая жменька. Это редкие подземные травы. Маленький мешочек, туго перевязанный бечевкой, лег в ладонь слишком невесомо. К счастью, фиолетовые листья на дне его лишь немного подсохли и запах еще держался. Этого должно хватить для ребенка.
Так-с, теперь мята. Я сняла с полки последнюю горстку сушеных листьев. Хватит на сегодня, но больше ничего не останется. Лунного корня осталось полбутылки. Единственное, чего было в достатке.
Разложила все на столе и несколько секунд просто смотрела. Все, что осталось от щедрого запаса травницы Сейхо, то немногое, что удалось забрать и немного восполнить в лечебнице Ландрэ. Оставалась практичная фляга мужа с соком, там он не портился, и его тоже можно было использовать для зелья восстановления после жара.
Но после сегодняшней микстуры полки опустеют почти полностью. Останется лишь Солярис Белый для обезболивания и немного подземной лаванды. Ни жаропонижающего, ни противовоспалительного. Если придет еще один больной ребенок - мне будет совершенно нечем помочь.
Тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Сейчас важен только малыш Тобби.
Зажгла спиртовку. Перелила остатки лунного корня в колбу и поставила на медленный огонь. Пока настой нагревался, размельчила в ступке Старолинг Ветвистый. Ветвистые бледные стебли, упрямые и жилистые, поддавались с трудом, но я знала, как приложить нужное давление. Пестик шуршал по камню, превращая жесткие волокна в мелкий светлый порошок.
Тихий скрип двери. Люпина просунула голову в кабинет, глядя огромными синими глазами.
— Марта спит, — прошептала она. — Можно посмотреть?
Я кивнула и подвинулась, давая девочке место рядом. Она подошла на цыпочках, стараясь не шуметь, и замерла у стола, разглядывая ступку, весы, разложенные ингредиенты.
— Что это? — ее палец указал на фиолетовые листья.
— Полуночник. Снимает воспаление. Видишь, какой темный сок? Это самое ценное в нем.
Лю наклонилась ближе, принюхалась и сморщила нос.
— Горький.
— Очень. Но он работает лучше всего, что продают в аптеках Орнена.
Маленькие фиолетовые листья крошились легче, отдавая густой темный сок с резким горьковатым запахом. Три щепотки порошка Старолинга, чайная ложка сока Полуночника. Я отмерила все на весах, по два раза проверяя стрелку.
— Почему ты проверяешь два раза? — Лю следила за каждым моим движением с жадным вниманием.
— Потому что это лекарство для ребенка. Тобби шесть и он маленький для своего возраста, значит, концентрацию нужно снизить на треть. Слишком много - навредишь. Слишком мало - не поможет. Травница не имеет права ошибаться.
Девочка серьезно кивнула, впитывая каждое слово. Ее взгляд метался между весами, колбой и моими руками, запоминая последовательность.
Жидкость в колбе запузырилась. Я аккуратно всыпала порошок Старолинга, размешала стеклянной палочкой, и настой сменил цвет с прозрачного на мутно-желтый.
— Ой, — выдохнула Лю. — Оно поменяло цвет!
— Это значит, что трава растворилась правильно. Смотри, сейчас добавлю Полуночник - станет еще красивее.
Добавила сок Полуночника. Жидкость потемнела, ушла в густой янтарь, а на поверхности появилась знакомая тонкая пленка, которая означала, что травы смешались правильно. Лю затаила дыхание, наблюдая за превращением.
Последний шаг - подземная мята. Я срезала два свежих ростка, растерла между пальцев, наблюдая, как проступает ярко-изумрудный сок.
— Хочешь помочь? — спросила я.
Лазурные глаза вспыхнули.
— Можно?!
— Подставь ладошку.
Я капнула две капли изумрудного сока ей на пальцы. Девочка поднесла руку к носу и вдохнула.
— Пахнет как... как холодный ручей. И немножко как конфеты.
— Подземная мята. Запомни этот запах. А теперь аккуратно - две капли в колбу. Не больше. Можешь?
Люпина прикусила губу от сосредоточенности. Маленькие пальцы, измазанные зеленым соком, осторожно наклонились над колбой. Одна капля. Вторая. Жидкость подернулась зеленоватой спиралью, потом выровнялась, приобретя чистый золотисто-зеленый оттенок.
— Получилось! — прошептала Лю, и на ее лице расцвела такая улыбка, что у меня снова защипало глаза.
Сняла колбу с огня и процедила через ткань в другой сосуд. Перелила в небольшой флакон и запечатала пробкой. Готово.
Я подняла флакон к свету. Жидкость переливалась теплым медовым цветом с легким изумрудным отблеском. Концентрация правильная, запах тоже был характерный, чуть горьковатый с мятной нотой.
— Красивое, — сказала Лю, глядя на флакон завороженно. — Как жидкое золото с зеленой искрой. Может, у тебя осталась частичка Дара? Иначе как зелья получаются такими удачными без всякой магии?
— Глупышка, - я потрепала ее по голове, - так не бывает. Всем известно, что в первую ночь женщина отдает весь свой Дар
— Дэйдрэ... а ты можешь научить меня? Делать такие лекарства? Не сейчас. Потом. Когда-нибудь?
Я посмотрела на нее. Худенькая девочка в платке, с изумрудными пятнами на пальцах и огромными синими глазами, полными такой искренней, отчаянной надежды, что сердце сжалось.
— Когда-нибудь - обязательно, — сказала я. И поняла, что не вру.