Страница 61 из 163
— Забей, ладно? Ничего такого.
— Знаешь, это смешно, потому что совсем не похоже на «ничего», — ответил я также тихо. — Это чертовски странно. Похоже на то, что ты.. я не знаю.. что ты..
«Это случилось, когда она вошла. Когда увидела его. Когда её взгляд упал на него».
У меня расширились глаза, а сердце ухнуло куда-то в желудок.
— Вы.. вы знакомы?
— Чарли. Поверь мне. Забей.
Затем этот мерзавец ушёл, оставив меня одного на кухне, пока мой мозг бешено метался, сердце колотилось, а руки дрожали так сильно, что я чувствовал дрожь в костях.
Я резко развернулся и поспешил за ним.
— Люк, — прошипел я, хватая его за плечо, как только он вышел из кухни. — Что за х..
— Не парься, дружище, — сказал Люк, придав голосу бодрый тон, когда наши половинки повернулись к нам.
И именно тогда лицо Джерси исказилось, а вилка с громким стуком упала на нетронутую тарелку.
— Что ты ему сказал?! — взвизгнула она, и голос звучал так непохоже на неё, что это резануло слух. — Чарли, это ничего не значит, ясно? Клянусь, я..
— Что «это»?! — выкрикнул я в отчаянии, охваченный паникой. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь?!
— О боже, — простонал Люк, проводя рукой по лицу, пока бутылка колы болталась в другой его руке.
— Люк, что происходит? О чём она говорит? — спросила Мелани; её голос и руки дрожали почти так же сильно, как мои.
Со вздохом смирения Люк опустил руку, поставил бутылку на стол, затем посмотрел на Джерси и ткнул в неё пальцем.
— К твоему сведению, я ему ни черта не говорил. Но теперь, поскольку ты не оставила мне выбора, скажу. И, честно говоря, он заслуживает знать, раз уж ты, похоже, не способна сказать правду, — прошипел он, впервые за вечер заговорив как тот Люк, которого я знал.
Заговорив так, словно знал её.
Затем Люк повернулся ко мне, игнорируя выражение шока и растущего отчаяния на лице своей невесты.
— Вчера, когда я был в баре, ко мне подошла какая-то тёлка и, даже не назвав своего имени, сразу присосалась. Просто.. — Люк хлопнул ладонью по бедру, — схватила меня и начала целовать, будто это совершенно нормально — хватать какого-то незнакомого парня и засовывать ему язык в глотку. И мне жаль это говорить, дружище, но эта тёлка, к несчастью, была она, — ткнул пальцем в её сторону Люк. Его лицо смягчилось, он опустил руку и пожал плечами. — Я не знал, что сказать, когда она вошла сегодня и я хорошенько её разглядел. Думал, смогу промолчать и оставить всё как есть, но не могу. Может, это в её натуре, но не в моей. Прости, Чарли. Серьёзно, прости.
Люк положил руку мне на плечо, но я яростно стряхнул её. Сейчас я не мог вынести прикосновений — не хотел. Не тогда, когда его слова оседали под моей покрывшейся мурашками кожей. Не тогда, когда я мог лишь представлять её губы на нём. На моём брате.
«Боже, как, твою мать, она могла со мной так поступить?»
«Боже, пожалуйста, пусть это окажется неправдой».
— Он на хрен врёт?! — спросил я у Джерси, прекрасно зная, что Люк обычно не врёт мне. Он мог искажать правду. Мог умалчивать. Но не врать.
А Джерси не стала отрицать. Она встала из-за стола, теперь больше похожая на суккуба, чем на ангела, каким я её считал.
— Это была Миа, — попыталась она объяснить.
Я лишь усмехнулся и отвёл волосы с лица рукой.
— Миа, — повторил я с усмешкой, качая головой. — Миа не целовалась, мать твою, с моим братом!
Джерси вздрогнула, но мне было на это наплевать.
— Мы зашли в бар после работы и увидели его сидящим там в одиночестве. Мы выпили пару коктейлей и подумали, что будет забавно..
— Значит, это правда, — обвинил я, едва осознавая слова, которые слышал. — Ты, чёрт возьми, изменила мне.
— Чарли, я..
Я указал рукой на входную дверь.
— Уходи.
Её ледяные голубые глаза наполнились слезами; она приоткрыла накрашенные кроваво-красной помадой губы, несколько раз беззвучно их приоткрыла и закрыла, прежде чем сказать:
— Н-но я.. я люблю..
— Нет! — оборвал я её, качая головой и глядя с презрением на её прекрасное, идеальное, ужасное лицо. — Не смей говорить, что на хрен любишь меня. Убирайся из моего дома.
Ошеломлённая, она глубоко выдохнула и направилась к двери, не в силах смотреть на меня, моего молчаливого брата или его подавленную невесту.
На секунду я подумал остановить Джерси. Подумал дать ей второй шанс, закрыть глаза на её глупый, пьяный проступок, хотя бы раз, словно это ничего не значило, хотя на самом деле значило очень многое. Я едва не рванулся вперёд, готовый броситься за ней, готовый перехватить до того, как она дойдёт до двери, но Люк резко выбросил руку, преграждая мне путь и возвращая последние крупицы здравого смысла.
Джерси исчезла в гостиной, её тяжёлые ботинки тихо стучали по скрипучему деревянному полу, затем входная дверь открылась и закрылась за ней.
И тут до меня дошло: она даже не замешкалась. Не обернулась. Не умоляла меня передумать.
Она просто ушла.
«Все, чёрт возьми, уходят. Кроме Мелани».
«Мелани никогда, чёрт побери, не уходит».
«Проклятье. Мелани».
Она молчала с тех пор, как прогремела эта метафорическая бомба. Когда я повернулся к ней, то увидел, что она всё ещё сидит на своём месте за столом. Её взгляд был пустым, но руки дрожали, а горло судорожно сжималось — она глотала и глотала, снова и снова.
Люк тоже молчал, вцепившись в спинку стула и опустив голову.
— Мелани, — наконец произнёс он, и в его грубом голосе звучала такая боль, что мне стало не по себе.
Она не ответила, лишь закрыла глаза и медленно покачала головой, и тогда одинокая слеза скатилась из-под ресниц.
Слеза упала на тарелку с почти нетронутой курицей в лимонном соусе.
Последний ужин.
От этой мысли в горле поднялся ком паники.
«Нет, она не уйдёт. Мелани никогда не уходит. Она никогда не бывает настолько зла на Люка, чтобы не простить его. Никогда не злится настолько, чтобы разлюбить».
— Мел.. — Люк поднял руку, пытаясь убрать волосы со лба, но они тут же упали обратно. — Ну давай. Поговори со мной.
«Да, пожалуйста, Господи, поговори с ним».
Она приоткрыла губы, но вместо слов вырвался лишь тихий всхлип. Прижав дрожащую руку к глазам, она снова сглотнула, сделала глубокий, прерывистый вдох и сказала:
— Люк, я думаю.. я думаю, мы уже достаточно поговорили.
Он резко повернулся к ней, но она не смотрела на него.
— Что это значит?
— Это значит.. — Мелани облизнула губы и всхлипнула, — я больше не хочу говорить.
Он не понимал. Не мог понять.