Страница 41 из 163
Её длинное чёрное пальто доходило до колен. Пуговицы были расстёгнуты, открывая вид на прозрачную чёрную блузку с вышивкой в виде паутины. Совпадение нашей «тематики» — её в ткани, у меня в плоти — не ускользнуло от меня, пока я изо всех сил старался не пялиться на чёрный лакированный бюстгальтер, украшенный драгоценными камнями пупок и густо татуированную кожу под узорчатой тканью.
Она повернула голову в сторону мотоцикла Люка, и лёгкий ветерок откинул её чёрные как смоль волосы с плеча, обнажив левое ухо. Между бесчисленными пирсингами и растянутыми мочками было достаточно металла, чтобы сработала сигнализация в аэропорту, и я с трудом сдержал улыбку при этой мысли.
— Классный мотоцикл, — прокомментировала она, кивнув подбородком в сторону «Харлея».
— Он не мой, — счёл нужным уточнить я.
Женщина посмотрела на меня, приподняв бровь.
— Нет? Ты его украл?
— Нет.
— Хм, — пробормотала она, снова кивнув в сторону мотоцикла.
— Что?
— О, я просто думаю, что не удивилась бы, если бы ты его украл. — Она снова посмотрела на меня, скривив губы вбок, и добавила: — В смысле, ты довольно стрёмный парень.
Я сардонически фыркнул и покачал головой, чуть ослабив хватку на топоре. Она не имела представления, насколько стрёмным я мог быть, и внезапно мне не захотелось, чтобы она думала, что эта сторона моего характера может проявиться в её присутствии.
— Нет, серьёзно, — продолжила женщина, широко раскрыв глаза, словно мне требовалось разъяснение, — тот парень был готов обмочиться, когда ты приставил нож к его горлу. И, блин, ты быстрый. Появился из ниоткуда, как чёртов ниндзя.
Я вдохнул, быстро напомнив себе, что я здесь не для того, чтобы заводить друзей. Чёрт, даже не для того, чтобы заводить случайные знакомства — за исключением Ивана. Я жил так тихо, как всегда хотел, вдали от всех, кто желал зла мне или моей семье. Разговор с этой странной, прекрасной и до тревожности дерзкой женщиной не вписывался в мои планы.
— Что ты.. — начал я, но меня снова прервали.
— Так чей же тогда байк?
Она повернулась, чтобы провести рукой по полированному рулю, и мои плечи напряглись, а волосы на затылке встали дыбом.
— Убери руки, — потребовал я.
Женщина отдёрнула пальцы. Но не с поспешностью испуганного человека. Она посмотрела на меня с извиняющимся кивком.
Этот жест был хотя бы оценён, и чтобы показать это, я ответил:
— Это байк моего брата.
Простого признания его существования вслух перед кем-то оказалось достаточно, чтобы разбередить едва начавшую заживать рану в моём сердце. Упоминание о том, что у меня есть брат, о том, что он существует, вызвало последующую мысль о том, что она будет смотреть на байк так же, как я смотрел на неё всего несколько мгновений назад.
С вожделением. С тоской.
С жалостью.
Женщины всегда любили Люка. Их тянуло к нему, как ночных мотыльков к фонарю у моей двери. Может, Люк был моим братом, но я понимал его привлекательность. Он не был тем мужчиной, с которым женщины создавали семью и строили жизнь — он позаботился об этом, чёртов ублюдок. Но он был тем, с кем они хотели испытать что-то новое. Плохой парень с сигаретами и мотоциклом, с татуировками и страстью к безрассудству. Он буквально источал всё это, и женщины хотели запечатлеть это, примерить на одну ночь и уйти, прежде чем их неодобрительные папаши узнают, что это вообще случилось.
Я был не более чем тенью, скрывающейся вдали и исчезающей вместе с его ярким светом.
— Я не знала, что твой брат тоже здесь живёт, — ответила женщина, явно удивлённая. — Думала, ты тут один.
— Так и есть. — Я с трудом сглотнул, борясь с болью от тоски по моему замечательному брату-козлу. — Я просто присматриваю за байком для него.
Она приподняла подбородок, глядя на меня, и на секунду мне показалось, что та видит боль, пылающую ярко и горячо под моей кожей.
— Где он?
— В тюрьме, — ответил я, сжимая челюсти, и это слово прозвучало как вызов, чтобы она продолжала свои вопросы. Чтобы спросила, что он натворил, почему там оказался, как долго уже сидит и сколько лет ему предстоит гнить за решёткой, прежде чем его выпустят обратно на волю, как какого-нибудь грёбаного зверя.
«Он сам это с собой сделал», — пришлось напомнить себе. И это была правда. Но, чёрт возьми, мне это не должно нравиться.
Особенно когда не только он заслужил такую участь.
Но она не спросила. Вместо этого на её лице появилось неожиданное для меня выражение сочувствия, а затем женщина решительно кивнула, словно поставила точку в конце предложения, закрыла книгу. И вот так, моя душа осмелилась выглянуть из холодной тёмной камеры, в которую я её запер, и тонкими, теневыми, спутанными пальцами потянулась наружу.
«Прекрати».
Женщина сунула руку в чёрную кожаную сумку на бедре и достала что-то — белый конверт — затем протянула его мне.
Я скептически посмотрел на него, а затем медленно взял его.
— Что это?
— Приглашение.
Я прищурился, глядя на плотную бумагу в руке, не в силах встретиться с ней взглядом.
— Куда?
— Мы устраиваем вечеринку по случаю дня рождения моего босса в выходные перед Хэллоуином, — объяснила женщина, и от слова «Хэллоуин» по моей коже пробежала волна тревоги. — Придёт много людей. Ничего слишком безумного, но я спросила, можно ли пригласить кое-кого, так что.. — она указала раскрытой ладонью на конверт, — ты — мой «кое-кто».
Я на мгновение поднял глаза на неё и спросил:
— Почему?
— Из-за твоей харизмы и тёплой, располагающей личности, конечно же, — кивнула женщина в сторону топора. — И из-за твоей склонности носить с собой острые предметы.
Моя усмешка вышла неохотной, я отчаянно пытался её подавить, но она всё же проступила, когда вспомнил о канцелярском и кухонном ножах, которые я также использовал в её присутствии.
— Всем нравится бесплатная еда и выпивка, — добавила она уже мягче.
— Я не пью, — пробормотал я, вспоминая слишком многие пьяные ночи Люка.
Я посмотрел на её лицо и успел увидеть улыбку.
— Ну, значит, нас таких двое.
— Хм, — буркнул я, оставаясь внешне равнодушным.
— Но ты ведь ешь, верно?
И вот так, прежде чем я успел сказать что-то ещё, женщина развернулась и направилась к открытым воротам.