Спайдер и Сторми

— И я могу только надеяться, что в этот раз он не исчезнет снова. Но он всегда исчезает. И, боже, Чарли.. — Мелани уронила голову на руки. — Я так устала. Так чертовски устала. Устала скучать по нему. Устала надеяться, что он захочет со мной поговорить. Устала умолять его хоть как-то меня замечать. Устала лежать в постели, мечтая, чтобы он прикоснулся ко мне, как раньше, чтобы секс не был этой чёртовой рутиной.

Она застонала, подняла голову и опустила руки на стол.

— Прости. Тебе неинтересно слушать эту фигню.

Мне действительно не нужно было слышать подробности сексуальной жизни моего брата — или, судя по всему, её отсутствия. Достаточно того, что все эти годы мне приходилось слушать их за стеной. Последнее, что мне было нужно, — чтобы его девушка делилась со мной своими добрачными проблемами. Но Мелани была ещё и моим другом, и было очевидно, что ей отчаянно нужно выговориться, поэтому я покачал головой.

— Нет, всё нормально. Я понимаю. Тебе нужно выговориться.

— Я просто люблю его, — просто сказала она. — Я люблю его так чертовски сильно и хочу, чтобы он вернулся ко мне — к нам обоим, честно говоря. И, наверное, именно поэтому мне так трудно уйти. Я просто думаю: «А что, если Люк вдруг станет лучше после моего ухода, и я упущу шанс увидеть его прежним?» Или, что ещё хуже, что, если, я не знаю, он.. он стал таким из-за меня? Вдруг это я сделала его таким?

— Нет. Ты знаешь, что это не так, — твёрдо возразил я.

Правда была в том, что смерть наших родителей сломала нас обоих. Только для меня всё это стало усилением уже существовавших проблем. А Люк так сосредоточился на том, чтобы исправить меня, что никогда не останавливался достаточно долго, чтобы понять, что ему тоже нужна починка.

Теперь Люк был сломан — возможно, даже безвозвратно — и в каком-то смысле это была моя вина. Не её. Моя.

Если бы Люк не был так чертовски озабочен мной, он не относился бы столь беспечно к самому себе. Не искал бы пластырь, чтобы заклеить раны, а обратился бы в травмпункт, чтобы их зашили.

Мелани всхлипнула, снова вытерла глаза и кивнула.

— Я знаю. Просто.. просто ненавижу это. Ненавижу, что помню времена, когда всё было так весело и легко, и ненавижу, что знаю: так больше никогда не будет. И всё же.. — Мелани нервно рассмеялась, пожав плечами, — вот я здесь, потому что люблю его слишком сильно, чтобы сдаться.

«Никто никогда не полюбит меня так», —невольно подумал я, глядя на слёзы, заливающие её лицо.

Мы доели ужин, после чего я извинился и ушёл в душ, а потом в свою комнату — послушать «Nine Inch Nails» и порисовать в альбоме. Чувства и страхи, связанные с мыслью о жизни без любви, давили слишком сильно, чтобы держать их в себе, поэтому я позволил маркеру говорить за меня.

Большие размашистые круги и рваные линии образовали паука, стоящего посреди поля, на котором не было ничего, кроме бесчисленных безымянных надгробий. Его выражение лица было таким же пустым, как тёмное, безоблачное небо, за исключением одной одинокой слезы, скользнувшей по его щеке.

Обречённый заботиться лишь о мёртвых, потому что никому из живых до него нет дела.

Я смахнул слезу со своего лица в тот же миг, когда в коридоре открылась дверь.

Мелани уже давно легла спать, и эти шаги не принадлежали ей.

Я слушал, как Люк тихо прошёл мимо моей комнаты и спустился по лестнице. Отбросив альбом и маркер, я пошёл за братом, чтобы посмотреть, что он задумал и куда направляется.

К тому моменту, как я догнал его, он уже был внизу и направлялся в кухню.

— О, привет, — пробормотал Люк, мельком оглянувшись через плечо.

Его взгляд едва на секунду встретился с моим, прежде чем он отвернулся.

Люк даже не спросил, как прошло собеседование. Не проявил никакого интереса к тому, почему я ещё не сплю. Его безразличие к окружающим впилось в меня глубже, чем когда-либо прежде. И когда Люк открыл холодильник, достал бутылку пива, я резко выбил её из его руки.

Он этого не ожидал. Как и я. Стекло громко загремело по кафельному полу, но не разбилось, эхом разносясь по тихой кухне. Люк уставился на янтарную бутылку, почти чёрную в полумраке, затем повернулся ко мне, кипящий от злости и оскорблённый.

Он сделал шаг ко мне.

— Что с тобой, чёрт возьми, не так, Чарли?

— Что со мной, чёрт возьми, не так? — Я ткнул пальцем в свою грудь.

— Да, — бросил Люк, резко толкнув меня, отчего я отлетел к стене.

Я восстановил равновесие и толкнул его в ответ.

— Не могу поверить, что у тебя хватает наглости задавать мне этот вопрос, когда тебе стоило бы посмотреть в зеркало.

Он ударился спиной о холодильник. Удар ошеломил его, и Люк не знал, как реагировать. Разница в возрасте между двадцатью и двадцатью тремя годами не была такой уж большой. Мы были почти одного роста — я был теперь выше — и часы, проведённые в спортзале, сделали меня сильнее. Возможно, Люк мог поднять больше, чем я, но это не означало, что я не мог дать ему достойный отпор — даже если понимал, что в итоге он, скорее всего, победит.

— Держись от меня подальше, придурок, — предупредил Люк, ткнув пальцем мне в лицо. — Понял? Если я хочу пиво, я его выпью. А теперь..

— Да? А что говорит твоя девушка по этому поводу? Ей тоже нужно держаться от тебя подальше?

Люк на мгновение сжал челюсти, а затем сказал:

— Мелани не имеет к этому никакого отношения.

— О, нет? Для меня это новость. Да и для неё, наверное, тоже, учитывая, что она чуть раньше плакала из-за того, как сильно хочет, чтобы ты перестал бухать.

Его ноздри раздулись от моего агрессивного тона, а затем он наклонился, чтобы поднять пиво с пола. Люк прошёл мимо меня босиком в гостиную, словно поставил точку в разговоре, но он ошибался.

Я последовал за ним по пятам, а он сделал вид, что не замечает. Когда Люк рухнул на диван, закинул ноги и схватил пульт от телевизора, я не сдвинулся с места, оставаясь прямо перед ним. Вместо этого уставился на него, вызывающе и упрямо.

— Ты уберёшься на хрен? — холодно спросил Люк.

— Нет.

Люк воспользовался краем кофейного столика, чтобы открыть бутылку, затем поднялся и перебрался на другой конец углового дивана. С самодовольной ухмылкой включил телевизор, больше не обращая внимания на моё присутствие.

— Что с тобой случилось, Люк? — спросил я, качая головой.

Он бесцельно щёлкал каналами, избегая моего взгляда.

— Знаешь, Мелани говорит, что скучает по тебе. Ты в курсе? Говорит, что ушла бы, если бы не любила тебя так чертовски сильно.