Спайдер и Сторми

— Не говори о маме, — предупредил я Люка, бросив на него взгляд, который, как я надеялся, заставит его оставить меня в покое.

Он вздохнул и взглянул на рисунок у меня на коленях:

— Я не говорю, что мама делала что-то неправильно, ладно? Лишь говорю, что мы.. я просто думаю, что, может, пора попробовать что-то другое. И честно, тебя убьёт, если ты попробуешь? Серьёзно? Потому что, если ты действительно думаешь, что сдохнешь, как только войдёшь в её кабинет, то дай мне знать, потому что я..

— Господи, можешь заткнуться? — закатил я глаза, бросил альбом на кровать и закрыл маркер. — Я, блин, пойду, ладно?

Люк встал, схватил меня за лицо и притянул к себе, чмокнув в щёку.

— Умничка.

Я оттолкнул его и слез с кровати, собираясь натянуть кроссовки, но он остановил меня:

— Подожди. Ты в этом пойдёшь?

Я посмотрел на свои чёрные спортивные штаны и чёрную футболку с «Type O Negative»⁶.

— Э-э.. да?

Он поднял бровь.

— Ты не мог бы, ну, не знаю, надеть джинсы или что-то в этом роде?

— О, это тоже одно из правил Мелани?

— Нет, умник. Я просто подумал, что доктор, возможно, оценит, если ты не будешь вваливаться к ней в кабинет с какой-то хернёй, прилипшей к твоим штанам. Чёрт, Чарли. Когда ты в последний раз менял одежду?

Я вздохнул и пробрался через груды белья на полу, пока не заметил кусочек тёмно-синего цвета между кучей чёрных футболок. Стянул спортивные штаны, оставшись в одних боксерах, схватил с пола грязные джинсы (по крайней мере, я думал, что они грязные) и натянул их.

— Доволен? — спросил я, застёгивая ширинку и пуговицу.

— В восторге.

— Отлично. — Я сунул ноги в кроссовки и протиснулся мимо него к выходу. — Теперь пойдём.

* * *

Мне не хотелось этого признавать, но разговор с психологом — доктором Сибилия — оказался не таким ужасным, как я думал.

Она вошла в кабинет в джинсах, футболке с логотипом «Grateful Dead»⁷ и кроссовках «Адидас». На вид доктор была ненамного старше Люка или Мелани — хотя, вероятно, была — и начала сеанс, обмахиваясь листами бумаги и жалуясь на то, как чертовски ненавидит жару.

Я едва улыбнулся, едва изогнул губы в полуулыбке, но, чёрт возьми, это произошло, и я знал, что она это заметила.

— Итак, вы.. Чарльз Корбин, как я вижу, — произнесла доктор Сибилия, плюхаясь в кресло напротив меня и просматривая бумаги.

— Чарли, — пробормотал я, откидываясь назад и раздвигая колени.

Она подняла глаза:

— Что?

— Ч-Чарли, — запнулся я, говоря немного громче. — Н-никто не называет меня Чарльзом.

— Поняла. — Она достала ручку из-за уха и записала, медленно произнося: — Чар-ли. Хорошо, отлично. Итак, Чарли, что привело вас сюда сегодня?

— Мой глупый брат и его девушка заставили меня.

Доктор Сибилия кивнула, продолжая писать.

— Примечание для себя: брат и девушка брата — глупые. — Доктор Сибилия подняла глаза и улыбнулась. — Понятно. Так почему они заставили вас прийти? Должна быть какая-то причина, верно? Кроме того, что они глупые.

Я поднял руку с подлокотника кресла и жестом изобразил пожимание плечами.

— Я не знаю. Они думают, что я в депрессии или что мне нужно что-то сделать с моими паническими атаками или.. или что-то в этом роде.

— Хорошо, позвольте спросить вас: вы думаете, что вы в депрессии?

— Может быть.

Доктор Сибилия наклонила голову.

— И что заставляет вас так думать?

— Два года назад мои родители погибли в автокатастрофе, и я разговаривал с ними по телефону, когда это произошло, — сказал я неожиданно легко, по причинам, которые не мог точно определить. — Так что, не знаю. Думаю, это достаточно веская причина для депрессии.

В её глазах появилось глубокое сочувствие.

— Мне очень жаль это слышать, Чарли.

Я опустил взгляд на свои беспокойные руки и сглотнул, чувствуя, как в горле поднимается волна эмоций. Я не позволил себе говорить, боясь расплакаться перед ней. Просто приподнял плечо в жалком подобии пожатия, как будто смерть родителей не имела значения — но это было не так, и психолог, казалось, это понимала.

— И я должна согласиться, — продолжила она мягко. — Это действительно веская причина для депрессии.

Я кивнул, покусывая нижнюю губу, ожидая, пока комок в горле опустится туда, откуда пришёл.

— Знаете, Чарли, я понимаю, что мы только познакомились, но хочу, чтобы вы знали: здесь вы в безопасности и можете делать или говорить всё, что хотите. Я не буду осуждать вас, если вы захотите плакать, кричать или избить до полусмерти это очень, очень уродливое кресло, на котором сидите.

Комок постепенно начал ослабевать, я издал почти беззвучный смешок и кивнул.

— Круто. Хорошо. А теперь почему бы вам не рассказать мне немного о ваших панических атаках? Когда они начались?

Как только я начал чувствовать себя комфортно, я снова напрягся. Хотя казалось, что прошла целая жизнь, я помнил тот раз, когда мама водила меня к врачу — тому старому мужчине, похожему на дедушку с усами.

Он считал меня сумасшедшим.

Даже сейчас я отчётливо помнил слово «психопат», хотя не мог вспомнить, в каком контексте.

Доктор Сибилия наклонила голову и посмотрела на меня с беспокойством.

— Что не так? Есть что-то, что вы хотели бы мне рассказать? Или, может быть, вы бы предпочли поговорить о чём-то другом? Сейчас мы только знакомимся. Вы можете сказать или..

— Нет, — ответил я резко.

— Хорошо, — ответила она так же дружелюбно, как и раньше. — Можете ли вы сказать мне, что именно в обсуждении ваших панических атак заставило вас замкнуться сейчас?

Я начал ковырять свои джинсы. Они определённо были грязными. Что-то сухое и твёрдое прилипло к бедру, но я не мог заставить себя смущаться из-за этого.

— М-моя мама однажды водила меня к врачу, — произнёс я невнятно, но она, казалось, поняла и кивнула, побуждая меня продолжать. — Он считал меня сумасшедшим.

— И вы боитесь, что я тоже посчитаю вас сумасшедшим. Верно?

Я пожал плечами.

Доктор Сибилия положила планшет с ручкой на колени, а затем опустила локти на колени и скрестила руки.

— Чарли, я никогда не буду использовать это слово в своём кабинете. Вы понимаете? Я никогда не буду считать вас сумасшедшим.

Наши взгляды встретились, и я с вызовом спросил:

— А как насчёт слова «психопат»? Вам нравится такое определение?

— Так он называл вас?

Моё молчание было достаточным ответом, и доктор Сибилия покачала головой.