Страница 15 из 163
Люку было десять, когда наш дом был разрушен штормом, и я думал, что это травмировало его сильнее, чем он показывал. Если бы не моя паника и настойчивость, мы могли бы не пережить ту ночь.
Он всегда был слишком крутым, чтобы признавать свою слабость.
— Нет, — ответил я. — Я просто проснулся с чувством, что случится что-то плохое.
— Что именно?
Я пожал плечами, чувствуя себя таким же растерянным, как Мелани, которая смотрела на нас, не зная, убегать ей или остаться, чтобы посмотреть, чем закончится этот эпизод «Сумеречной зоны».
Люк уставился мне в глаза и удерживал мой взгляд несколько секунд, и снова было то, чего я не мог понять. Послание, которое не мог услышать, которое не мог разобрать. Боже, как бы мне хотелось, чтобы Люк просто сказал, о чём думает. За последние пару лет наши отношения немного изменились. Разница между пятнадцатью и восемнадцатью годами не казалась такой огромной, как между тринадцатью и шестнадцатью, и наша дружба, казалось, немного восстановилась.
Но хотя Люк ничего не говорил, я был почти уверен, что Ричи всё ещё оставался его лучшим другом, и этот огромный, придурковатый валун никак не помогал нам сблизиться. На самом деле, он только увеличивал пропасть между нами, и я был уверен, что она останется открытой, пока Ричи не исчезнет из нашей жизни.
«Может быть, однажды он просто перестанет существовать».
— Ну, дай знать, если поймёшь, ладно? — попросил Люк решительно, похлопав меня по спине, прежде чем убрать руку. — Мы пойдём посмотрим, не хотят ли Ричи и Томми потусоваться. Увидимся позже.
И он ушёл, ещё раз доказывая мою правоту.
* * *
Тема была закрыта, и Люк тут же забыл о моём дурном предчувствии, но я — нет.
Напротив, я стал одержим и полностью поглощён отчаянным желанием предотвратить что-либо плохое, что могло случиться с дорогими мне людьми.
Люк и Мелани, мама и папа — единственные четыре человека, которые были мне близки.
Каждый раз, когда кто-то из них выходил из дома, я умолял их не уходить. Это было похоже на то, как будто я вернулся в детский сад, когда не хотел, чтобы мама оставляла меня одного в незнакомом классе, пахнущем потом, клеем и несвежим яблочным соком. Только я не обхватывал её ногу руками и не впивался пальцами в кожу, чтобы удержать её.
Но не думайте, что я бы этого не сделал, если бы мог.
— Папа, подожди! Папа! — позвал я, вскакивая из-за стола, когда папа шёл по коридору к лестнице. — Куда ты идёшь?
— О боже, Чарли, — простонал он, качая головой, спускаясь вниз. — Хватит уже, ладно?
— Но куда ты идёшь? — настаивал я, спеша за ним быстрее, чем позволяли мои длинные ноги. Поэтому споткнулся на нижней ступеньке и чуть не упал.
Папа оглянулся через плечо и сдержал смех, снова качая головой.
— Мы с мамой идём сегодня на концерт, помнишь?
— Что? Вы не говорили, что куда-то идёте.
Моё сердце забилось в панике, как раз в тот момент, когда Люк спустился по лестнице, грохоча громче стада слонов. Он был одет в нарядную одежду — свои «парадные» шмотки — и эта паника только усилилась.
— Подождите, вы все уходите? — Я звучал пронзительно, глупо и жалко, но, боже, мне не хотелось, чтобы они уходили. Не хотелось оставаться одному.
Папа посмотрел мимо меня на моего брата.
— Люк, я же говорил тебе не..
— Я просто быстро поужинаю с ребятами и Мелани, — объяснил Люк. — И привезу что-нибудь для Чарли.
Папа быстро сдался. Он мало что мог сделать, когда Люку было восемнадцать, но я видел, что папа не в восторге.
Так что мы были в одинаковом положении.
— Ладно. Но побыстрее, хорошо? И сразу же возвращайся. Понял? Не задерживайся допоздна.
— Да, хозяин, — пробурчал Люк, закатив глаза и направившись прямо к входной двери, даже не попрощавшись и не сказав, куда именно он идёт.
— Послушай, — сказал папа, отвлекая моё внимание от двери. — У тебя есть наши номера. Если Люк не вернётся через час или два, позвони одному из нас, и мы заставим его вернуться домой, ладно?
Мне действительно не нравилось находиться среди людей. Незнакомцы, группа отвратительных друзей Люка, коллеги папы, которые иногда заглядывали к нам выпить пива.. Я мог бы обойтись без встреч с ними. Но быть без мамы и папы, без Люка — даже если он иногда вёл себя как придурок — мне было невыносимо.
Особенно когда это настойчивое предчувствие беды сжимало мой живот, говоря мне, что моя уютная, безопасная, печальная маленькая жизнь каким-то образом будет нарушена.
— Пап, — начал я, но он проигнорировал напряжение в моём голосе, надевая куртку.
— Если ты беспокоишься о том, чтобы остаться одному, ты всегда можешь зайти к миссис Уилер через пару домов. Я уверен, она не будет против.
Несмотря на тревогу, пульсирующую в моих дрожащих венах, я закатил глаза от такого предложения. Должно было случиться что-то действительно серьёзное, чтобы я пошёл к дому Ричи и попросил его маму присмотреть за мной. Я бы никогда этого не пережил.
Мама спустилась вниз, одетая в платье и туфли на высоких каблуках. Её волосы были распущены и завиты на концах; глаза были подведены сверкающим серебристо-чёрным макияжем. Сверкающие серьги свисали с её ушей — так непохоже на маленькие золотые шарики, которые мама обычно носила.
Я мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз в жизни видел её одетой так.
Мама выглядела как кто-то, кого я не знал.
— О боже, так приятно снова выглядеть как человек, — восторженно произнесла она, доставая из маленькой сумочки под мышкой какую-то помаду.
Мама открутила колпачок и нанесла её на губы, делая их розовыми, блестящими и сияющими.
— Ты выглядишь потрясающе, милая, — сказал папа, делая редкий комплимент, и уголки его рта приподнялись в улыбке, которую я, кажется, никогда раньше не видел.
Мои родители всегда были хорошими людьми. Они были в меру классными и редко жаловались на жизнь, как это делали другие люди. Но это были люди, которых я не узнавал — наряженные и похожие не на моих родителей, а на людей, которые весело проводят время.
Это заставило меня почувствовать себя виноватым, как будто это из-за меня они не выглядели так чаще.
Поэтому, хотя просьбы остаться дома всё ещё вертелись у меня на языке, я держал рот на замке, пока папа держал для мамы куртку, помогая ей просунуть руки в рукава.
— Ладно, Чарли. Мы оставили деньги на пиццу на стойке, если захочешь поесть, — сказала мама, застёгивая куртку и разглаживая её поверх платья.
— Люк сказал, что принесёт что-нибудь домой.
Мама многозначительно посмотрела на папу.