Индиго

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Ты когда-нибудь думал о смерти?

— Что? — Вздрогнув, я взглянул на Нейта и увидел, как он лениво шлёпает босыми ногами по воде в бассейне. Это был не тот вопрос, который можно было ожидать услышать из уст ребёнка твоего возраста. — С чего бы мне об этом думать?

У Нейта было такое отстранённое выражение лица, которое у него иногда появлялось. Как будто он смотрел на что-то, чего я не мог видеть, на призрака или что-то в этом роде. Мой пёс Ральфи иногда так делал, и это меня пугало, но ещё больше меня пугало, когда так делал Нейт.

— Потому что однажды ты умрёшь, — безэмоционально сказал он.

Что, чёрт возьми, я должен был на это ответить?

Я сглотнул и неловко заёрзал на краю бассейна, не зная, что ответить, и стоит ли вообще отвечать, даже когда спросил:

— И что?

— Мы все когда-нибудь умрём, — продолжил Нейт, как будто не было ничего странного в том, что он вообще это сказал. — Ты, я.. твои мама и папа..

Меня больше беспокоила мысль об ушедших маме и папе, чем о том, что я сам перестану существовать, и я провёл рукой по воде в бассейне, чтобы плеснуть Нейту в его глупое лицо.

— Заткнись, чёрт возьми, ладно? Я больше не хочу об этом говорить.

Уголки его губ дёрнулись, и я подумал, что, возможно, услышал, как Нейт тихонько хихикнул — больной ублюдок, — но он кивнул.

— Хорошо.

Иногда Нейт зацикливался на той или иной вещи, и ему с трудом удавалось забыть об этом. Как, например, однажды он хотел посмотреть, сможет ли бросить яблоко с такой силой, чтобы оно разбилось о дерево. Это было чертовски глупо, но, эй, дети ведь делают глупости, верно? И нормальный ребёнок, возможно, схватил бы одно яблоко и попробовал, но только не Нейт. Он потратил целый пакет яблок на это дурацкое приключение и потом злился, что у него нет ни одного яблока. Но так уж Нейт устроен. Но на этот раз, когда речь зашла о смерти, он, слава богу, бросил это занятие.

И дело было не в том, что я не понимал смертность или что не переживал смерть. К тому времени умерли два моих дедушки и бабушка. Я и сам столкнулся со смертью, когда мне в лицо ударил фейерверк, хотя в тот момент этого не осознавал. Но это не значит, что я не боролся с её понятием, особенно в пятнадцать лет. Например, окончательность этого или мысль о том, что однажды я останусь в этом мире один, без мамы или папы.

При условии, что я не умру первым.

Потрясённый выбором темы Нейтом и своими собственными навязчивыми мыслями, я отвернулся от своего друга и посмотрел на раннее июньское небо, испещрённое потоками пушистых белых облаков. В Нью-Йорке было жарко — так жарко, что папа настоял на открытии бассейна перед Днём поминовения, — и это было здорово: прийти домой из школы и прыгнуть в воду, чтобы охладиться, прежде чем утонуть в домашнем задании. Нейт, я уверен, тоже это ценил, даже если никогда этого не говорил.

— Думаю, в следующем году я брошу учёбу, — как бы невзначай ляпнул Нейт.

Сегодня он был полон сюрпризов, и я резко обернулся.

— Что? Почему?

Он посмеялся надо мной.

— Да ладно, чувак. Я ненавижу школу. Я — отстой, учителя — отстой, мудаки в классе — отстой. Всё отстой. Какой смысл, если я всё равно терплю неудачу?

Нейт был прав. Мне тоже было плевать на школу. Последние пару лет я едва справлялся с оценками, и то после долгих часов учёбы. Я не считал себя глупым (мама и папа утверждали, что это не так), но мои учителя, чёрт их побери, заставляли меня чувствовать себя таковым. Я полагал, что Нейт чувствовал себя ненамного лучше, когда его оценки были ещё хуже, чем у меня.

— И чем бы ты занимался вместо этого? — спросил я, размышляя, может, мне тоже стоит бросить учёбу.

Мама с папой, наверное, убили бы меня, если бы я так поступил, но.. возможно, Нейт был прав. Какой в этом смысл?

Он пожал обнажёнными плечами, золотистыми от солнца.

— Не знаю. Но, например, Джим не закончил школу, и у него всё хорошо.. вроде как.

Джим был парнем мамы Нейта. Я догадывался, что это он сломал руку Нейту много лет назад. Возможно, именно он оставил тот уродливый синяк на рёбрах, но я не осмелился бы спросить. Нейт всё равно бы просто закрылся и натянул рубашку. Он никогда не отвечал мне, когда я спрашивал о его синяках.

В общем, Джим работал в авторемонтной мастерской — кажется, в близлежащем городе отсюда. Я не знал, нужен ли для этого диплом или нет, но Джим работал, и я предположил, что это что-то да значит. Кому-то нужно было чинить машины, и если для этого не нужно было заканчивать среднюю школу, то зачем вообще напрягаться?

— Хочешь чинить машины? — спросил я, и шестерёнки в моём мозгу завертелись.

— Я не уверен, что хочу чем-то заниматься, — ответил Нейт, сардонически фыркнув. — В смысле, какого хрена беспокоиться? Все мы когда-нибудь умрём, Рев, так какая разница, на что тратить своё время?

Опять он заговорил о смерти. Что, чёрт возьми, это было? Мне это не нравилось, у меня мурашки по коже побежали, поэтому проигнорировал это замечание, надеясь, что Нейт отстанет, если я вообще ничего не скажу.

— Я мог бы чинить машины, — сказал я, решив вместо этого подумать об этом. — Или, может быть.. я не знаю. Может быть, я..

— Знаешь, что тебе следует сделать? Ты должен стать пиратом.

Это заставило меня рассмеяться и искоса посмотреть на него.

— Чего?

— Ага. Типа настоящим пиратом.

Боже, иногда он был таким идиотом.

— Я не могу быть долбанным пиратом. Какого чёрта?

— Нет, нет, нет, выслушай меня. — Нейт был взволнован и повернулся ко мне лицом, оживлённо двигая руками в воздухе. — Ты мог бы быть таким, как.. как чёртов Робин Гуд или что-то в этом роде.

— Робин Гуд не был пиратом.

— Нет, я знаю, но я имею в виду, что ты мог бы воровать дерьмо и..

Я покачал головой и пренебрежительно махнул рукой в его сторону.

— Да, и чтобы моя мама меня убила. Точно. Хорошая идея.

Его губы изогнулись в озорной улыбке.

— А кто сказал, что ты должен ей рассказывать?

— Думаю, она сама догадается, когда ей позвонят копы, — заметил я. — И ты думаешь, что твоя мама и Джим не..

— Мне на них насрать, —сердито вскинул брови Нейт. — Даже не думай, что мне есть до них дело. Понял?

Я плотно сжал губы, заставляя себя молчать.

— В любом случае, — гнев улетучился так же быстро, как и появился, и он снова стал выглядеть взволнованным, — все эти мудаки, которые когда-либо говорили о тебе гадости, ты можешь пойти и.. не знаю.. взять у них что-нибудь. Деньги, еду или ещё что-то. Пофиг что. Просто чтобы преподать им урок, понимаешь? Разве это не круто?