Индиго

Я помнил, когда он открылся. Некоторое время это было большой новостью. Никто из высокомерных придурков не хотел, чтобы стриптиз-клуб привлекал нежелательную публику в район. И дело не в том, что это не было серьёзной проблемой или чем-то в этом роде — если бы клуб находился поблизости. Но заведение было расположено в такой промышленной части северного побережья Лонг-Айленда, что было достаточно далеко от того места, где кто-либо жил, что этот вопрос был спорным. Не говоря уже о том, что клиентура была, как правило, более высокого класса.. за исключением редких неудачников студенческого возраста, конечно.

— Тогда я была совсем юной, лет.. может, девятнадцати или около того. Я ничего не знала о стриптизе или..

— Так почему ты начала? — грубо перебил я, поворачиваясь в сторону родительского дома, — вопрос напрашивался сам собой.

— Стриптиз?

— Ага.

На мгновение она замолчала. Я решил извиниться за то, что перегнул палку и задал вопросы, которые в конечном итоге меня не касались, но это не изменило того факта, что мне действительно было интересно.

— Ты, наверное, ждёшь какой-нибудь душещипательной истории, да?

Я улыбнулся, услышав дразнящие нотки в её голосе.

— У каждого такая бывает, верно?

— Что ж, моя трагическая история начнётся позже, прости, что разочаровываю. Я начала раздеваться, потому что мне этого хотелось.

Я вздёрнул подбородок и, прищурившись, уставился на дорогу.

— В самом деле? Почему?

— Ты спрашиваешь, потому что действительно хочешь знать, или потому что ведёшь себя как придурок? — Кейт снова поддразнивала меня. Мне это понравилось.

— Нет, я хочу знать, — сказал я, усмехаясь.

— Потому что я думаю, что это сексуально, — уверенно ответила Кейт. — Потому что мне нравится власть, которой я обладаю, когда выступаю на сцене. В детстве я не очень хорошо себя принимала, и когда научилась танцевать и раздеваться при этом, мне стало приятно осознавать, что людям нравится смотреть на меня.

Тихий, задумчивый звук вырвался из моей груди.

— Интересный взгляд на это. Но как насчёт парней, которые ведут себя как козлы? Или с теми, кто просто хочет тебя использовать?

— О, да, их здесь много, — ответила Кейт.

Я знал, что она права; я сам видел их.

— И о них заботятся. Но нет, мне просто приятно осознавать, что, когда я на сцене, они заводятся из-за меня. Из-за меня они становятся глупыми и безумными. Я сделала их такими. Я обладаю этой властью. Я контролирую их. И у меня это хорошо получается.

Зашибись. Я был возбуждён. Всё произошло быстро, и теперь моя эрекция болезненно натягивала молнию на брюках, когда я представлял её на сцене. Мысленно я видел её обнажённые сиськи, изгиб задницы. Это была Индиго Скай, девушка, которая подарила мне мой первый поцелуй много лет назад. Но эта женщина по телефону.. это была Кейт. Женщина, с которой я был на свидании. Та, которая проглотила бургер быстрее всех, кого я когда-либо знал. Она была реальностью, женщиной, которую я хотел видеть в своей жизни. Но Индиго..

Она была фантазией.

Она была силой.

— Да, — сказал я, желая, чтобы мой член успокоился, — я вижу это.

Кейт слегка хихикнула.

— Я имею в виду, посмотри, что произошло, когда мы встретились в первый раз.

— Трудно забыть.

— И именно такой властью я обладаю.

Я не мог не улыбнуться, услышав гордость, прозвучавшую в её голосе. И не мог не почувствовать прилив собственной гордости, вспомнив, что она помнила обо мне. Я догадался, что это означало, что я сам обладал некоторой властью, но не стал говорить об этом вслух, а лишь позволил ей продолжить разговор.

— Я думаю, что иногда я — или любой из нас — оставляем неизгладимое впечатление. Например, я знаю, что многие парни хранят меня в памяти, чтобы потом подрочить или типа того. Это лестно. Но..

Её голос затих, сменившись тихой дрожью. Как будто одного разговора об этом было достаточно, чтобы выбить её из колеи.

— Что? — спросил я, чувствуя, как у меня внутри всё переворачивается от дискомфорта и нервов.

Кейт шумно выдохнула, но пару мгновений молчала. Этого времени хватило, чтобы костяшки пальцев побелели от того, что я слишком сильно сжимал руль.

— Кейт..

— Был один парень. И он.. он был, эм.. — Кейт издала нервный смешок, нервный и почти застенчивый. — Боже, почему я такая глупая? Это было так давно. Этот парень, он как бы.. преследовал меня. — Последние три слова она произнесла с таким облегчением, словно давно хотела это сказать, но никак не находила в себе смелости или слов.

— У тебя был преследователь? — спросил я, выпрямляясь в кресле и крепче сжимая руль, когда вспомнил фигуру на другой стороне улицы, возле «Полуночного лотоса».

Пустая, тёмная дорога передо мной и затемнённые окна домов слева и справа от меня никак не могли смягчить зловещий тон, в котором звучал этот разговор. Мне это не нравилось. Я не хотел ехать так поздно ночью. А хотел быть дома, в безопасности, в своей постели. Но больше всего на свете я хотел быть с ней. Защитить её от любой опасности, которая таилась в тени за дверью.

— Был, — сказала Кейт. — Но его давно нет. Он попал в тюрьму..

— Потому что преследовал тебя? — спросил я, с трудом веря в то, что слышу.

— Да. Он отсидел в тюрьме пять лет, а потом, насколько я помню, переехал во Флориду к своей матери. Он был в полном дерьме.

Я ошарашенно моргнул, глядя в лобовое стекло, когда свернул на улицу, где жили мои родители.

— Что он сделал? — спросил я. — Если ты не против, я спрошу.

— О Боже, эм.. — Кейт прочистила горло, и я услышал, как открылась дверца её машины.

Она, должно быть, дома. Мне стало интересно, живёт ли она с кем-нибудь ещё, и я подумал, стоит ли мне спросить. Но это отвлекло бы от основной темы, а это казалось более важным, чем расспросы о её семейной жизни.

Послышался шорох — должно быть, Кейт вылезала из машины, — а потом я услышал, как она захлопнула за собой дверь.

— Подожди, — прошептала она. — Я быстро забегу внутрь.

— Да, без проблем.

Ещё больше шуршания и звука шагов кроссовок по асфальту заполнили салон моей машины, затем открылась дверь, которую тут же захлопнули и заперли.

— Хорошо, — выдохнула Кейт с облегчением. — Я внутри, и дверь заперта.

Послышалось кошачье мяуканье, и она вздохнула.

— О Боже, хорошо. Пойдём. Принесём тебе поесть.