Индиго

Он направился внутрь, и тяжёлые басы музыки на мгновение донеслись до тротуара, прежде чем за ним закрылась дверь.

И вот я уже работал один.

На улице было тихо. Людей, которых можно было пропустить, было немного. Я предположил, что это как-то связано со временем суток. Но все они были почтительны. Никто не выказывал ко мне неприязни, никто не относился ко мне снисходительно. Я не мог сказать, было ли это связано с моим положением, костюмом, клиентурой или всем вышеперечисленным.. но мне это нравилось.

Я стоял спиной к двери, скрестив руки на груди, когда двое мужчин примерно моего возраста, оба в рубашках на пуговицах и при галстуках, подошли ко мне с бумажниками наготове. Мне не нужно было просить их предъявить удостоверения личности, и когда я расстегнул бархатную ленту, чтобы впустить их, один из мужчин пожал мне руку, оставив на моей ладони несколько банкнот.

— Спасибо, приятель. Спокойной ночи, — сказал он и скрылся внутри со своим другом.

Я сжал купюры в руке, застегнул бархатную верёвку и посмотрел на то, что он оставил.

Две двадцатидолларовые купюры. Сорок баксов.

Я уставился на деньги, подсчитывая в уме и добавляя их к ста пятидесяти, которые уже заработал сегодня вечером. Почти двести долларов только за то, что я стоял у двери в костюме.

Когда глупая улыбка расплылась по моему лицу, дверь позади меня открылась, и появился Сол.

— Каковы правила в отношении чаевых? — спросил я, оглядываясь на него через плечо.

— Положи их в карман и скажи «спасибо», — ответил Сол, задевая меня плечом, когда занимал свою позицию. — Ты голоден?

Я засунул купюры в нагрудный карман.

— Я мог бы перекусить.

— В большинстве случаев у тебя не будет большого перерыва, разве что отлить. Но раз уж мы работаем в одну смену, бери полчаса. Скотт обслужит тебя в баре.

— Круто. Спасибо, Сол.

Сол ответил коротким кивком, глядя перед собой каменным взглядом, прикованным к тротуару. Этот человек серьёзно относился к своей работе. Судя по отсутствию активности на улице сегодня вечером, я бы сказал, возможно, даже слишком серьёзно. Но мог себе представить, что в некоторые вечера, особенно в выходные, в заведении, вероятно, становилось суматошно и многолюдно. Скорее всего, он был в состоянии повышенной готовности, и я запомнил это на будущее.

Затем я вошёл в «Полуночный лотос», и меня мгновенно окутала темнота, напомнившая мне о той ночи много лет назад, когда танцовщица по имени Индиго Скай столкнулась со мной.

Я осторожно направился к бару, опустив глаза, гадая, работает ли она ещё здесь. Хотя сомневался в этом. Это было так давно, и мы оба были так молоды. Скорее всего, она уехала, нашла более высокооплачиваемую работу. Такую, где ей не нужно было бы раздеваться ради денег. Возможно, она была счастлива в браке и у неё было двое детей. Я надеялся на это. Надеялся, что у неё есть всё то хорошее, чего заслуживает любой человек. Почему я так много думал о ней, я понятия не имел.

Боже, Индиго ничего для меня не значила, кроме того, что заставила меня кончить в штаны, а потом подарила мой первый поцелуй. Это было приятное воспоминание. Она была милой, но та ночь казалась такой незначительной по сравнению с остальной моей жизнью. Такая чертовски незначительная по сравнению с многомесячными отношениями с другими женщинами, и всё же я думал о ней, а не о женщинах, с которыми спал. На протяжении многих лет я думал о ней гораздо больше, чем о любой из них.

Не то чтобы их было много. Количество отношений, в которых я состоял, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Но дело не в этом. Дело в том, что я едва мог вспомнить, как звучали голоса моих подружек в момент секса, едва мог вспомнить, как они выглядели, но я всё ещё слышал, как Индиго Скай шептала моё имя.

— Привет, Рев! — Скотт, друг Джо, который рассказал мне о вакансии, окликнул меня из-за стойки бара. — Рад тебя видеть, чувак. Я так понимаю, ты получил работу?

— Ага. Кстати, ещё раз спасибо.

Я опустился на барный стул и сложил руки на сверкающей барной стойке.

— Что здесь есть вкусного?

— Марко, повар, готовит потрясающие крылышки, если ты не против испачкаться. — Скотт положил передо мной несколько салфеток и поднос. — В остальном бургеры тоже очень вкусные.

— Давай лучше бургер, — сказал я, положив руку на пиджак. — Костюм взял напрокат.

Скотт рассмеялся.

— Как бы ты хотел, чтобы его приготовили?

Я сказал ему свой заказ, и он исчез за дверью в конце бара.

Грохот громкой музыки окружал меня. Возгласы и свист зрителей заглушались голосом диктора, доносившимся из динамиков. Я не обращал на это внимания. Потому что был здесь не для того, чтобы развлекаться, и не для того, чтобы отрываться. У меня было тридцать минут, чтобы проглотить немного еды и вернуться на улицу, чтобы закончить работу, ради которой я пришёл.

— О Боже, у меня ноги офигели, — раздался голос рядом со мной, и я повернулся лицом к блондинке в корсете.

Я сочувственно улыбнулся.

— Мне жаль.

— Это не твоя вина, — сказала она, облокачиваясь на стойку бара. — Я слишком стара, чтобы носить эти чёртовы туфли, это уж точно. Но ты же знаешь.. детей надо кормить и всё такое.

Скотт вошёл в дверь и одарил женщину ласковой улыбкой.

— Венди, я вижу, ты уже познакомилась с Ревом.

— Рев? — Венди повернулась ко мне лицом и оперлась локтем о стойку бара, чтобы снять напряжение с ног. — Я слышала, что у нас появился новый парень на входе. Приятно познакомиться, сладкий.

Венди посмотрела на меня с тёплой, почтительной улыбкой, в уголках её глаз собрались морщинки. Она выглядела ненамного старше меня, но морщинки на лице свидетельствовали о большем опыте, чем я когда-либо видел. Но, чёрт возьми, девушка была прекрасна. Это мог заметить любой.

— Мне тоже, — сказал я, протягивая руку для пожатия.

— И у него хорошие манеры! Я знала, что у Сола хороший вкус. — Венди подмигнула, пожав мне руку. — Тебя зовут Рев?

— Реван, — поправил я. — Но, да, все зовут меня Рев.

Девушка кивнула, в её глазах светилась нежность. Свет от сцены позади нас заставлял их сверкать.

— Добро пожаловать в «Полуночный лотос», сладкий. Рядом со мной ты в безопасности, но не могу обещать, что девочки помладше не захотят прибрать тебя к рукам.

Удивлённый смешок вырвался из моей груди, и я, чёрт возьми, прекрасно понимал, что моё лицо покраснело от смущения.

Скотт рассмеялся, покачав головой, и принялся протирать стойку тряпкой.

— Ты всегда делаешь всё таким странным, не так ли, Венд?