Индиго

Я посмотрел на свою девушку через стол и увидел, что в её глазах снова появился блеск, страсть и оттенок отчаяния, как будто она готова была отдать всё, чтобы вернуться туда, держать всё под контролем и покорять публику. Тупая, ужасная боль затопила мою грудь, когда я понял, что Кейт нужно вернуться к работе — и я хотел, чтобы она это сделала. Хотел ради неё, ради её счастья и удовлетворённости, и когда мы рано ушли из клуба — потому что мне нужно было на работу на рассвете — я выпалил под песни Брюса Спрингстина по радио:

— Тебе стоит снова танцевать.

Кейт на мгновение замолчала, поражённая. Она не сразу посмотрела на меня, а просто уставилась на приборную панель, пока мы ехали обратно в нашу квартиру.

Я подумал, что, возможно, сказал что-то не то, расстроил её, и поспешил добавить:

— Я имею в виду, только если ты хочешь..

— Я беременна.

Теперь настала моя очередь уставиться вперёд, не моргая, едва различая дорогу перед собой, пока слова, которые она произнесла, крутились у меня в голове. Правильно ли я её расслышал? Она же принимала противозачаточные.. верно? Может, Кейт перестала их пить и.. что, забыла мне сказать? Или пытается меня подловить, привязать к себе на всю жизнь без моего согласия?..

«О боже, остановись».

Я глубоко вздохнул и посмотрел на Кейт как раз в тот момент, когда слеза скатилась по её щеке.

«Погоди, почему она плачет? Она не рада?»

Мы несколько раз говорили о детях. Не в ближайшем будущем, а как о чём-то, чего хотели когда-нибудь. Да, иногда такое случается, когда не планируешь, но разве ты не должен быть счастлив? Но вот Кейт сидела на пассажирском сиденье и плакала, и слёзы текли всё быстрее с каждой промелькнувшей линией на дороге.

— Эй, эй, — мягко позвал я, протянув руку, чтобы заправить прядь её розовых волос за ухо. — Милая, что случилось?

Кейт шмыгнула носом, вытирая обеими руками щёки.

— Я.. я сказала твоей маме, что ты не..

Я резко повернул голову.

— Моей маме? Моя мама знает?

Она судорожно кивнула.

— Я не.. не знала, с кем ещё поговорить..

Меня удивило, что она не пошла к Венди или Кристал. Они были её лучшими подругами. Обе они были матерями, которые когда-то были беременны. Но потом я понял, что, возможно, Кейт нужна была не подруга, а мать — то, чего у неё больше не было. Пока в её жизни не появилась моя мама.

И тогда я уже не был поражён.

Я прозрел. Проснулся. Я был настолько чертовски жив, что едва понимал, что делать с этим новым, гулко бьющимся ритмом в груди.

«Охренеть, я стану отцом. Как бы это ни случилось, мой ребёнок появится на свет, и единственная любовь моей жизни станет его или её матерью..»

— Чёрт возьми, нам нужно пожениться, — выдохнул я.

Дорога снова обрела чёткость — слава богу, — но бешеный стук в груди заставил меня сомневаться, ехать ли мне домой или в ближайшую скорую помощь.

— Ч-что? — спросила Кейт, повернувшись ко мне, сбитая с толку и озадаченная.

— Нам нужно пожениться, — сказал я, кивая самому себе. — Нам нужно больше места, мы.. о боже, нам нужно переехать! Нам нужна квартира побольше. Детские вещи занимают кучу места, да? Куда мы всё это денем?

— На самом деле, эм.. я говорила об этом с твоей мамой тоже, — произнесла Кейт тихим и неуверенным голосом, словно собиралась бросить в меня ещё одну бомбу.

— Что? — Я снова бросил взгляд в её сторону. Уличные фонари отбрасывали тени на её лицо и поблёскивали на высохших слезах.

— Я не знаю, когда смогу снова выйти на работу, — сказала она так тихо, что я едва расслышал за музыкой, поэтому полностью её выключил.

Теперь я мог сосредоточиться только на дороге и на ней. На женщине, которая носила моего ребёнка.

«Охренеть же можно».

— Я знаю, что нам понадобится больше места. Может, не сразу, но со временем. И я не знаю, как мы сможем это позволить на одну твою зарплату. Я-я не хочу сказать, что ты делаешь недостаточно, но..

— Я снова начну работать вышибалой, — заявил я. — Я найду способ зарабатывать больше.

— Я знаю, что ты это сделаешь, — сказала Кейт, положив руку мне на плечо. — Но я также хочу, чтобы ты был рядом. Если ты будешь всё время работать, я.. мы будем скучать по тебе. И я хочу, чтобы наш ребёнок рос, зная, что у него.. или у неё.. есть мы оба, а не.. один из нас, пока другой работает до изнеможения, лишь бы обеспечить нам крышу над головой.

Я склонил голову, обдумывая её слова, пока мы подъезжали к квартире.

— В такой жизни нет ничего плохого, Кейт. У некоторых людей нет выбора, и если у меня не будет выбора и если это то, что мне придётся делать, тогда..

— Или мы могли бы снова переехать к твоим родителям, — мягко перебила она.

Мысль о том, чтобы снова оказаться в моей детской спальне.. снова, казалась почти комичной. Словно мне суждено быть мячиком для пинг-понга, скачущим между домом, в котором я вырос, и этой маленькой квартирой на Мэйн-стрит над китайским рестораном.

— Ты серьёзно? — Я издал невесёлый смешок.

— Мы с твоими родителями говорили..

— Мой отец тоже знает?!

Кейт вздохнула, но не стала вдаваться в подробности и продолжила:

— На верхнем этаже дома твоих родителей четыре спальни и ванная комната.

Я хмыкнул и кивнул, не в силах поверить, что этот разговор происходит почти в полночь в среду. Чёрт, жизнь умела меняться так быстро. Я знал это лучше многих, но это всё равно не переставало меня шокировать.

— На первом этаже две спальни, — продолжала она, объясняя планировку дома моих родителей так, будто я не провёл там большую часть своей жизни. — Твои родители говорили мне, что сейчас, когда они стали старше, им не хочется, чтобы их спальня была наверху. Они устали постоянно подниматься по лестнице.

Это было правдой. Мама всё чаще жаловалась на артрит в коленях, а папа.. он просто устал.

— Они подумывали о продаже дома, так как в этом огромном доме с шестью спальнями живут только они.

Это тоже было правдой. Я помнил, как считал абсурдным, что мои родители вообще купили такой огромный дом. Конечно, они использовали комнаты так или иначе — у мамы и папы были отдельные домашние кабинеты; у меня в детстве была игровая комната; телевизор стоял в отдельной комнате, а не в гостиной; и, конечно, когда Нейт переехал к нам, проблем с размещением не возникло. Но теперь это был просто большой пустой дом, в который жизнь вливали только мои родители.

Ну, по крайней мере, в большинстве случаев.