Страница 6 из 12
К сожалению, график был составлен таким образом, что Кэмми практически не пересекалась с Заком Тендари: он погружался в криосон как раз во время ее смен. Ах, как бы ей хотелось сейчас обсудить с ним очередную свою гипотезу! Но ничего, осталось недолго – скоро весь экипаж будет выведен из гибернации и приступит к работе.
Кэмми молча стояла у прозрачного иллюминатора, вглядываясь в пустоту. От осознания, что, куда ни кинь, вокруг простирается бесконечный вакуум, кружилась голова. Пояс Койпера представлял собой облако разрозненных осколков твердой породы и льда, сформировавшихся в ходе образования Солнечной системы. Солнце отсюда казалось лишь далекой яркой звездой. Сейчас они забрались от дома дальше, чем когда-либо осмеливался человек.
– Хоть все глаза просмотри, кротовую нору не увидишь, – бросил Ноор. – Еще рано. Да и какой смысл? У вас в обсерватории есть все необходимые телескопы и квантовые чипы для обработки оптических данных.
При своем богатстве и положении в обществе Бенедикт Ноор мог позволить себе умничать сколько угодно, и Кэмми оставалось лишь вежливо выслушивать его разглагольствования. На раздражающе поучительный тон она старалась внимания не обращать.
– Да, сэр, я ими пользуюсь, только пока ничего зафиксировать не удалось.
– Ничего, совсем скоро мы станем свидетелями величайших открытий в истории человечества, – торжественно объявил Ноор. – Наша «Лета» подобна «Биглю», на котором отправился в свою экспедицию Дарвин. А я прямо как его капитан.
– Бенедикт, никто не помнит имени капитана «Бигля», – осадила его Аркуриан.
– Роберт Фицрой. Он стал вторым генерал-губернатором Новой Зеландии. Я считаю его образцом настоящего первооткрывателя, – парировал Ноор. – Уверен, что Бездна – прямой путь к Альфе Центавра, а значит, мы сможем сначала развернуть одну станцию здесь, на входе, а потом и другую на выходе. Только подумайте, какие перед нами откроются возможности, доктор Скура! Или… Кэмми? Могу я называть вас Кэмми?
Он уже не раз задавал ей этот вопрос, однако до сих пор она так и не дала четкого ответа, что, очевидно, его не устраивало.
– Мне… не принципиально, – выдавила она.
В процессе подготовки к миссии доктор Тендари пытался обучить ее нормам социального взаимодействия, и Кэмми привыкла поддерживать ровные отношения с другими членами экипажа. Тем не менее разбираться в сложных астрофизических моделях было куда проще, чем заводить друзей. На Земле ей с трудом удавалось изображать подобие полноценного члена общества, но постичь, как люди понимают друг друга и знают, что подразумевал собеседник, она так и не смогла. При всей своей гениальности Кэмми не разбирала, когда с ней шутят, а когда говорят серьезно.
Ноор, казалось, и не заметил, что она едва слушала его.
– Лично мне, Кэмми, представляется, что наша кротовая нора ведет далеко не к одной звезде. А вдруг перед нами разветвленная сеть – подобно метро, только в недрах Вселенной? Что, если мы обнаружим тоннели, связывающие между собой все звездные системы? Да что там – целые галактики!
Кэмми обернулась, хотя ничего нового в его словах не было.
– Сэр, теоретические модели такое допускают, однако, чтобы подтвердить или опровергнуть это предположение, необходимо больше данных, а получить их мы можем, только оказавшись в непосредственной близости от Бездны. – Немного поколебавшись, она добавила: – Доктор Тендари смог бы рассказать вам больше. Как только он проснется, мы приступим к проверке наших гипотез.
Ноор кивнул.
– Безусловно. Мы начнем выводить остальных членов экипажа из гибернации через три дня, и я распоряжусь, чтобы доктора Тендари разбудили первым. А пока, раз никто не хочет сыграть со мной в карты, я наведаюсь в ангар к Уоррену. Готов поспорить, он там свои кораблики до блеска начищает.
Аркуриан и виду не подала, что слышала. Ноор ушел, а Кэмми продолжила зачарованно разглядывать звезды в иллюминаторе.