Страница 27 из 30
Леля рванулась было прочь из горницы, но тотчас запылали огнём её черные кружева, заставили остановиться, сковали, стиснули. Морена вздохнула полной грудью, счастливая, поняла, что её заклинание как должно работает.
Но вновь загрохотало в саду, и царевны дрогнули – необходимо было сдержать слово данное. И коль скоро заклятье перекрыло Леле ход в подземелия, пришлось Морене возвращаться туда в сестрину очередь.
Пока младшая рыдала слезами горькими, Морена спустилась на землю из царства небесного, прошла врата, ведущие к реке огненной, и на лодке из заговорённого черного дерева отправилась на Ту сторону, в царство подземное.
И ни Леля, ни Жива, ни матушка никогда её больше не видели.
Ведьма перевела дух.
Щёки насквозь промокли от слёз, она до сих пор не могла пережить потерю. Черные узоры на её руках извивались змеями, навсегда оставшись последним подарком и последним напоминанием о сестре. И меньше всего она понимала, почему образ Морены всплыл в сознании посторонней девчонки. Почему у неё и почему сейчас.
Девочки сидели тихо и изумленно, потеряв дар речи. Только изредка переглядывались, будто спрашивая друг друга, точно ли они обе слышат одно и то же.
Ивана собралась с силами и сказала:
– Бабушка… А что было дальше? Как вы стали ведьмой из…
– Из богини?
Она тяжело вздохнула.
– Сестра пропала без вести в подземельях, видимо, не смогла вернуться. Первое время её заклинание сдерживало мою тягу, я снова была собой, мой разум очистился. Но чем дольше её не было в верхних царствах, тем слабее становилась сила заклятья. Со временем меня снова начало тянуть на Ту сторону, и я наверное не смогу описать, насколько это невыносимо.
Ведьма поёжилась, обхватив руками сухие плечи. Пусть прошло несколько тысячелетий, её до сих пор пробирало разрядами тока от одной только мысли о подземном царстве.
– Я не могла есть, не могла спать, едва могла дышать. Мне выламывало кости, вытягивало жилы, кровь горела в моих венах, бурлила и обжигала сильнее заклятья. Чем дальше я была от врат на Ту сторону, тем было хуже. И наоборот, стоило приблизиться хоть на пару шагов, становилось легче дышать. Я снова стала опасна для окружающих. Все, кто пытался меня сдерживать, запирать, возвращать, все уходили избитые и исцарапанные. И меня всё равно тянуло к вратам. Я не могла ничего с собой сделать, сознание гасло, и я далеко не всё помню из того, что творила. Сестра не возвращалась…
Ивана не выдержала, вскочила на ноги и обняла старушку. Как будто бы это было самым простым, что она могла сделать, но ведьма приняла её объятия как драгоценный дар.
– В конце концов я покинула небесное царство, не могла больше там находиться. Меня тянуло вниз. Я добралась до врат, ведущих к реке… И не смогла их пройти. Билась о камень, ревела, рыдала, но заклятие сестры оказалось слишком сильным, даже угасшее. Я пыталась содрать с себя кожу, лишь бы от него избавиться, но не получалось. Ничего не получалось. Я только стояла и дни напролет смотрела на огненную реку по ту сторону врат. Ждала. Ждала, пока моя Морена вернется.
Лёля поняла, что по её щекам тоже катятся слёзы. Она это видела, в том жутком сне, она видела женщину в пламенной реке как живую.
– Сестра не возвращалась, а я теряла человеческий облик. Сила подземного царства меняла меня, и это было неотвратимо. Я стала похожа на зверя, рычала как зверь, бросалась как зверь, и хуже всего – я стала испытывать голод. Звериный. Неутолимый голод, которому не было конца. Я хотела мяса и крови. И я их добывала, а как – вам лучше не знать.
Иване пришлось приложить немалые усилия, чтобы не ослабить объятия. Ей не хотелось обидеть старушку своим испугом, она видела, той и так было плохо. Ведьма не то давно не вспоминала о своём раннем прошлом, не то никому никогда о нём не рассказывала, и теперь растерзала свою душу в клочья.
– Я не знаю, сколько сотен или тысяч лет я провела в шкуре чудовища. Не помню, а очевидцы не выжили. Но очнулась я – не сразу, медленно – только когда источники силы начали угасать. Мир менялся, и впервые люди придумали на смену настоящим богам новую веру. Ту самую, в которой только один бог, и тот мужчина, какая же глупость… Они разрушали прежние идолы и святилища, преследовали тех, кто не был с ними согласен. Так умирали источники, и волшебство умирало. А я, между тем, пока были силы, отстроила себе жилище возле врат, и всем вам оно известно как избушка на курьих ножках, потому что…
– На сваях… – пробормотала Лёля.
– Ты видела?
Ведьма мельком глянула на невольную тезку, и та кивнула.
– Ведавшие прозвали меня за это стражем у входа в мир мёртвых. Громко сказано, конечно, было бы кого от чего охранять. С Той стороны мало кто выходил, всё больше герои земные лезли и лезли к ним в пасти. Им хотелось подвигов и сомнительной славы, ну да кто им судья. Некоторые были вполне вкусны и питательны. А когда врата окончательно схлопнулись, безвозвратно, и закрылся проход на Ту сторону, её влияние на меня тоже стихло. И я стала собой, но конечно не прежней нежной девочкой Лелей. Меня изуродовала не старость, и старухой я выгляжу не поэтому – это всё тяга подземного царства. Не шипастое чудище, и на том уже спасибо и хорошо. Я теперь учусь быть благодарной за малое.
– И нога?..
– Нога – это заклятие. Я пыталась пройти сквозь врата, однажды почти получилось, удалось заступить – всего на шаг – за границу. И тогда-то я до самой кости опалила ногу ниже колена, благодаря неумолимой защите сестры. Еле вырвалась.
Старушка замолчала, будто истратила все слова, какие были отведены на её бессмертную жизнь. Мягко выпуталась из рук Иваны, вздохнула, молча поднялась и поставила чайник. Отвернувшись от девочек, она замерла, закрыла глаза, затаила дыхание. И считала, сперва до восьми, потом до шестнадцати, медленно выпуская из лёгких отработанный воздух.
Она давно не переживала так сильно, последний раз – когда не удалось удержать в мире живых её старшего пса. Триста лет получалось, триста лет ведьма напитывала его жизнью и верила, что так будет всегда. А потом кончились силы. И теперь то же самое ждало Марфу.
– Я… не знаю, отчего моя сестра является в ваших видениях. Самое странное, что я сама ничего не вижу, но, быть может, вы здесь, чтобы стать моими глазами и моими руками. Если вы согласитесь.
Ведьма обернулась и посмотрела в глаза своим гостьям. Крошки, буквально вчера народившиеся, маленькие и глупые, зато полные сил. Сил, которых ведьме так не хватало.
Ивана встряхнулась.