Страница 63 из 170
В 1951 году все происходило по-другому. Тогда ультралевые в союзе со светскими либералами победили, Моссадык стал премьер-министром, а шах отправился в изгнание. Однако правительству не удалось добиться поддержки общества, чтобы защитить режим Моссадыка от переворота, санкционированного ЦРУ и британской разведкой. Запад вернул обратно самонадеянного правителя и лишил Иран единственного шанса двинуться вперед на своих собственных ногах. В 1953 году старый аристократ, прямой потомок последнего каджарского короля, в конце концов, решил пройти тест на прочность. Гвардия Моссадыка сопротивлялась до конца. Ему самому тоже нужно было сопротивляться, но он надеялся на то, что ячейки «Тудеха» внутри армии выйдут из подполья и защитят его. Их вмешательство было слишком робким и не имело успеха, кроме того, некоторые лидеры партии считали, что как только Моссадык уйдет с дороги, они смогут принять руководство на себя, но это было глупо. Как только шах вернулся, организация «Тудех» в армии была жестоко разгромлена. Партия так никогда и не оправилась полностью от этого разгрома.
ЦРУ потратило более 5 миллионов долларов, чтобы помочь некоторым прозападным священникам собрать наибольшее количество сочувствующих. В конце концов, режим Моссадыка пал. Он совершил то же преступление, что и Насер в Египте, а именно — национализировал иранскую нефть. Британское правительство было разгневано. Моссадык полагал, что Соединенные Штаты предостерегут Лондон от вмешательства, и в течение некоторого времени Трумэну и Ачесону удавалось изображать нейтралитет, советуя обеим сторонам сохранять спокойствие. Макмиллан в своем дневнике отметил: «Ачесон призывает Британию и Персию сохранять спокойствие! Как будто это две балканские страны, которым в 1911 году сэр Эдвард Грей читал нотации!»
На этот раз Лондон победил, играя на страхах Вашингтона перед «холодной войной». Он подчеркивал тот факт, что иранские коммунисты сплотились вокруг режима Моссадыка, и нельзя исключить их будущей победы. Старик был отстранен от должности и помещен под домашний арест. С исчезновением светско-националистической альтернативы шах получил свободу управлять страной по своему усмотрению, при условии, что он останется прислужником интересов Вашингтона в регионе. Что он и делал. Его основной целью было уничтожение иранских коммунистов и их сторонников. Массовые аресты и пытки стали отличительной особенностью этого режима. В 1950-е годы тысячи иранских студентов и интеллектуалов бежали в изгнание. Потом, в 1960-е годы, шах совершил «Белую революцию», проведя земельные реформы и дав женщинам право голоса. Хомейни выступал и против того, и против другого. Он стоял за мятежами 1963 года, что и привело к выдворению его из страны. В буквальном смысле слова. Его привезли на границу с Ираком и выгрузили по ту сторону границы. Это был единственный изгнанник, который использовал свое насильственное выдворение из страны с умом.
Надежды, порожденные революцией 1979 года, у многих интеллектуалов, либералов, радикальных студентов, а также у части представителей непосредственно религиозного движения были вскоре разбиты. Этот новый режим должен был прийти к власти, потому что люди были сыты по горло социальной, экономической и политической ситуацией. Однако надежды на то, что радикализм обойдет духовенство стороной, оказались неуместными. Хотя одна либеральная партия дорого заплатила за неспособность сделать выводы о последствиях диктатуры духовенства, другие организации, которые раньше провозглашали, что «революция умерла, да здравствует революция», все-таки мобилизовали людей против клерикалов. Именно одна из таких организаций набрала почти 150000 голосов в Тегеране на единственных относительно свободных выборах в Ассамблею экспертов, которая должна была разработать новую конституцию. Проблема этих организаций состояла не столько в недостатке понимания природы теократического режима, сколько в неспособности постичь, насколько важна для Ирана демократия на уровне государства, общества и партии.
Левые партии «Тудех» и светские либералы из Национального фронта были, по сути, выключены из массового движения. Но это стало проблемой, а не преимуществом, как надеялись некоторые ультралевые группировки. Это значило, что единственной организованной силой в этом движении стали муллы. Их идеология стала доминирующей. Их победа окончательно решила судьбу всех тех, кто воображал, что борется за демократические права, против угнетения национальных и религиозных меньшинств и за права женщин. Коллапс централизованного государства Пехлеви усугубил движения за самоуправление и автономию в Куджистане, Курдистане, Белуджистане и Азербайджане. Духовенство боролось с ними с энергией, которая намного превосходила энтузиазм старого режима.
Сразу после революции демократия расцвела, вызвав распространение памфлетов, книг и газет, общественных митингов, дискуссий и различных комитетов. Их присутствие, если не их слова, бросало вызов видению Исламской республики священниками и оспаривало «священное право» духовенства править ею, поэтому оно решило навсегда избавиться от этой угрозы, и в этом им помогли неосмотрительные прокламации сторонников секуляризации.
Вмешательство партии «Тудех» после февраля 1979 года было, мягко выражаясь, неэффективным. Своими попытками создать народный фронт с клерикалами они опозорили себя. В марте Хомейни выпустил эдикт, требующий, чтобы женщины прикрывались чадрой. В течение двадцати четырех часов 20000 женщин вышли на демонстрацию, протестуя против этого эдикта. Члены партии «Тудех» осудили «буржуазных женщин» за то, что они маршируют по улицам в знак протеста против Хомейни; они разгромили своих бывших либеральных союзников в Национальном фронте за то, что те защищают свободу прессы; они подвергли острой критике курдов и тюрков за то, что те сопротивляются клерикалам. Ультралевые группы также потерпели неудачу в попытках защитить женщин.