Страница 20 из 170
Как только решение установить строгий монотеизм было принято, никаких уступок политеизму больше не дозволялось. Шестьюстами годами раньше Христианская церковь была вынуждена постоянно идти на компромисс с язычеством и в соответствии с этим снова и снова корректировать собственную мифологию. Ее последователям была дана для поклонения женщина, и не просто женщина, а та, что зачала от Бога. Хотя непорочному зачатию Девы Марии далеко до сексуальных приключений Зевса, этот факт говорит о неспособности христианской религии полностью порвать с язычеством.
Мухаммед также мог бы создать пантеон богов и оставить в нем всех дочерей Аллаха или хотя бы одну из них. Это помогло бы привлечь неофитов, однако для Мухаммеда аргументом против такого решения послужили следующие соображения: новая религия должна была решительно отмежеваться от своего главного монотеистического соперника — христианства. Единственность патриархального божества — Аллаха — казалась самым привлекательным выбором; это имело значение не только для демонстрации слабости христианства, но также и для того, чтобы решительно покончить с практикой, которая превалировала в арабской культуре Аравийского полуострова — полиандрией[11] и наследованием по женской линии. Сам Мухаммед был третьим и самым молодым мужем своей первой жены Хадиджи. Поскольку развод был широко распространен и женщины имели право отвергать мужей, предположительно Хадиджа развелась с одним мужем, второй муж погиб, однако доказательства этого слишком поверхностны. После того как Мухаммед стал пророком, полиандрия в его семье стала табу. Хадиджа умерла за три года до того, как появился исламский календарь.
Однако не следует недооценивать влияние древних традиций. То, что позднее историки, следуя за Мухаммедом, называли джахилийя («время невежества», доисламский период, язычество), было во многих отношениях гораздо лучше, чем любой монотеизм оптом и в розницу. Для доисламских племен прошлое воспевали поэты, которые по совместительству были также историками. В одах, разжигающих племенной эгоизм, они искусно смешивали мифы с фактами, будущее не считалось важным и достойным внимания, важнее всего было настоящее. Арабы эпохи джахилийи, как видно из их поэзии, сильно напоминали античных эпикурейцев и жили полной жизнью:
Коран противоречит такому взгляду на жизнь:
24. Они утверждают: «Ничего нет, кроме нашей жизни в этом мире. Мы умираем и рождаемся, и губит нас только время». Но они ничего не ведают об этом, а только строят догадки.
25. Когда им возвещают Наши ясные аяты, они приводят лишь один-единственный довод: «Поднимите [из могил] наших отцов, если правда то, что вы утверждаете».
26. Отвечай, [Мухаммад]; «Аллах дарует вам жизнь, затем умерщвляет, потом всех вас соберет в День воскресения, в коем нет сомнения. Однако большая часть людей не ведает [об этом]».
(45.24–26)
Взгляд на жизнь у арабских племен в доисламский период был очень привлекателен, но создать из него религиозный культ, использовать для объединения племен и поднять до уровня универсальной философии бытия не представлялось возможным. Одной из причин был политеизм — обилие богов и богинь. Конечно, это были всего лишь наивные представления человека о сверхъестественном, однако вера в них тесно сплеталась с племенными раздорами и спорами, часто вызванными экономическим соперничеством. В те дни бал правили торговцы, следовавшие с караванами в разные страны, принципы равнялись условиям торговли, а гражданские конфликты были обычным делом.
Мухаммед прекрасно понимал этот мир. Он принадлежал к курейшитам, арабскому племени, которое гордилось своим древним происхождением и считало себя потомками Исмаила. До женитьбы Мухаммед был наемным работником Хадиджи в одном из купеческих караванов и ее доверенным лицом. Он путешествовал по всему региону, вступая в контакты с христианами и евреями, с магами и язычниками всех народов. Мы можем только гадать, эти ли путешествия привели его к божественному озарению и значительно расширили его представления. Академики сейчас ведут горячие споры о том, была ли в ту пору Мекка точкой пересечения торговых путей или нет. Даже если нет, в Мекке в любом случае были собственные торговцы, и они должны были иметь дело с купцами из двух соседних империй-гигантов: христианской Византийской империи и зороастрийской Персии. Успешной торговле с любой из двух империй способствовал «религиозный нейтралитет» купцов из Мекки, то есть не принадлежность ни к одной из двух религий. Правда, в регионе было несколько еврейских кланов, но само определение иудаизма как религии для «избранных» исключало его как вариант консолидирующей религии; иудаизм так и не стал верой, вербующей прозелитов[13]. Именно его замкнутость и привела к развитию реформистского движения, вылившегося в христианство, а это вряд ли было привлекательно для арабов-язычников, даже если бы у них была возможность примкнуть к этой вере.
Духовная сила Мухаммеда отчасти зиждилась на социально-экономическом фундаменте, поскольку он, прежде всего, стремился укрепить экономическое положение арабов, создав свод общих правил[14]. Мухаммед хотел создать племенную конфедерацию, объединенную общей целью и связанную единой верой, которая в силу необходимости должна быть новой и универсальной. Ислам стал тем цементом, который Мухаммед использовал, чтобы объединить арабские племена, с самого начала торговля провозглашалась единственным благородным занятием.