Страница 154 из 170
Совершавшиеся в различных частях света попытки создать политические организации, включавшие и исламистов, и коммунистов, терпели неудачи. Но иногда такие усилия порождали отдельных личностей, для которых подобный синтез был возможен: хаджа Мисбах был именно такой личностью. Он сыграл важную роль в антиколониальной борьбе и был сослан на Ириан (название Новой Гвинеи на Яве) вместе с арестованными членами КПИ в конце 1920-х годов[179].
После раскола организации большинство ее членов перешли к радикалам. «Сарекат Ислам» продолжила свое существование, но перестала быть массовой организацией и через нескольких лет исчезла. Все больше ортодоксальных мусульман обретали сторонников в модернистских исламских организациях; незначительное их число перешло в «Нахдлатул Улама» (НУ), партию, основанную в 1926 году как противовес ортодоксальному модернистскому исламу и крайне критично настроенную по отношению к синкретичному суфизму.
Удивительно, что именно тропический ислам дал рождение тому, что позже стало крупнейшей коммунистической партией за пределами Китая и России. КПИ выросла, она организовала профсоюзы, руководила забастовками и создала целую издательскую сеть.
Тогда же, как и другие коммунистические партии, она приняла диктат Москвы, но в редких случаях, когда она получала полезный совет из столицы СССР, партия чаще всего принимала решение проигнорировать его. В 1927 году Москва предостерегала против преждевременного восстания на Яве, когда было очевидно, что местные условия были еще весьма неблагоприятными. КПИ пренебрегла предостережениями Москвы, подняв антиколониальное восстание. Народ был не готов к этому, и КПИ легко оказалась в изоляции. Примечательно, что две провинции — Бантен и Западная Суматра, — в которых восстание было особенно яростным, являлись самыми мусульманскими!
Месть голландцев была устрашающей, несколько сотен коммунистов и сочувствующих были расстреляны. Тринадцать тысяч индонезийцев были задержаны, шесть тысяч коммунистов оказались в заключении или были депортированы. В тюрьме лидеры КПИ решительно отказывались признать, что они совершили ошибку. Они страстно выступали против Тан Малаки, представителя Коминтерна, выступавшего против революционного восстания. Эта тема оставалась очень важной до 1965 года.
Вскоре на первый план вышло новое поколение — это было уверенное в своих силах, насмешливое, дерзкое и полное надежд. Все это отразилось в поэзии данного периода, один из главных представителей которой, Хайрил Анвар, самоучка, лингвист и представитель богемы, смог выразить дух эпохи. Анвару было всего двадцать семь лет, когда он умер, сраженный смертельным трио — тифом, туберкулезом и сифилисом, атаковавшими его одновременно. У него не было времени на религию. Его наследие включает короткую поэму «Рай»: «Как мать, и бабушка, и семь поколений до них, я хочу попасть в рай, в котором, как говорят “Джамия Ислам” и “Мухаммадья”, текут молочные реки. И тысячи гурий повсюду.
Но внутри меня насмешливый рассудочный голос говорит: “Ты когда-нибудь высыхал, вымокнув в синем море? Коварные искушения, ждущие в каждом порту? И вообще, кто знает точно, что там есть гурии с голосами, глубокими и сильными, как у Нины, и глазами, блестящими, как у Яти?”»