Страница 7 из 98
Начало своего жизненного пути я, как многие мои сверстники, считаю характерным и закономерным для всего поколения. Моя биография — в биографии моего поколения и потому не является исключительной.
Родился я 6 марта 1911 года в семье рабочего — кузнеца. Почти сорок лет проработал отец в кузнечных цехах, а в то время трудился в нефтяной компании «Братья Нобель», в Балахановском районе г. Баку. Вместе с моей матерью он приехал сюда из Белоруссии на заработки и обосновался здесь до конца своей жизни. Семья наша была большая, двенадцать детей, хотя помню лишь семерых. Ныне же остался лишь я один. Конечно, отцу с матерью трудно было прокормить такую ораву, выучить и «поставить на ноги». Вот почему уже с малых лет мы старались помочь родителям: на отцовские заработки прокормиться было нелегко.
Однако все мы дружно учились, и четверо из нас получили высшее образование, в том числе трое стали инженерами-нефтяниками.
В школе за партами сидели вместе и русские, и армяне, и азербайджанцы — одна семья, не знающая, что такое «национальный вопрос».
Хорошей школой для нас была общественная работа, многочисленные кружки по интересам, субботники. Один из них — по строительству набережной вдоль Бакинского бульвара, запомнился мне на всю жизнь. Я тогда был секретарём комсомольской ячейки нашего факультета и мне поручили руководить субботником. Весело и дружно спорилось дело, никто не отлынивал от работы: не боялся взяться за тяжёлую тачку с землёй или лопату.
Теперь, бывая в Баку, я с большим удовольствием прохожу по этому красивому, затенённому зеленью бульвару и вспоминаю свою юность и своих друзей...
Я немного забегаю вперёд, но вспомнился один, может быть со стороны и не очень значительный, эпизод из школьных лет, который, наверное, помог мне сохранить здоровье и годы жизни.
Я рано пристрастился к курению. И, как все мальчишки, собирал для этого окурки — «бычки».
Как-то в выходной я и мой товарищ набрали в парке почти шапку окурков и решили посоревноваться, кто из нас больше выкурит. Мы смешали махорку из окурков с морской травой, скрутили «сигары Петра I» и, спрятавшись в пустой мусорный ящик, старались «передымить» друг друга. Я так яростно вдыхал в себя табачный дым, что меня затошнило, голова закружилась, и я потерял сознание. Меня полумёртвым вытащили из ящика, и только через несколько часов и то с помощью врачей, я пришёл в сознание. После этого года три не мог переносить табачного дыма. И ныне, когда нахожусь в «сфере» табачных облаков, меня не тянет к курению. Я, наоборот, выступаю противником курения в компаниях курящих, особенно курящих женщин, и охотно привожу данные Минздрава, что курение сокращает жизнь курильщиков на 20-25 лет. Тот случай многому меня научил и выработал антиникотиновую стойкость на всю жизнь.
Вот улыбнулся этому воспоминанию и опять вспомнил свои детские годы, давний быт моей семьи. Как бы трудно и голодно нам ни приходилось, считалось, что «семья Байбака» жила неплохо. Да, в ту пору рабочие-нефтяники находились в лучших бытовых условиях, чем рабочие других отраслей. Раз в неделю у нашей семьи на столе было мясо. А это уже достаток, если учесть, что кроме отца и матери в семье было ещё семь едоков. Да и квартира наша считалась доброй по тем временам: комната и кухня. И домочадцы, конечно же, исходя из обстоятельств, делили свой ночлег на две половины — мужскую и женскую. Отец и трое сыновей спали на кухне, а четверо сестёр с матерью — в комнате. Ныне такой быт может показаться ужасным, но тогда он воспринимался как вполне нормальный, даже благополучный. Ведь рядом с нами жила семья молотобойца, тоже девять душ, но комната и кухня были меньше наших.
Рабочий Баку — колыбель отечественной нефтяной промышленности — воспитал меня и дал мне путёвку в жизнь. Надо ли говорить, что рос я в трудовой советской вере в прекрасное будущее моей страны, потому что мой город и окружающие его нефтяные промыслы — кладезь огромных богатств, которые обеспечат это будущее.
Мальцом носил я отцу обеды на завод. И здесь моё мальчишеское любопытство не знало никаких границ. Значит, так получилось в моей жизни, что я стал очевидцем главных событий развития в стране нефтяной отрасли почти с самого начала.
В нашей стране нефть добывать начинали ручным способом — с рытья колодцев. И только этим способом она добывалась многие годы, вплоть до конца прошлого (19-го) века.
Родина колодезного способа добычи нефти — Азербайджан, что подтверждается удивительной находкой в Балаханах — районе г. Баку. Здесь с 35-метровой глубины заброшенного колодца был поднят камень с надписью о том, что этот колодец сооружён мастером Мамед Hyp-оглы в 1594 году.
На смену допотопному, ручному способу добычи нефти приходили последовательно, один за другим, более совершенные, основанные в России методы. И всё же добыча нефти долгие годы оставалась делом очень трудоёмким и физически крайне тяжёлым. Основным ее способом являлось так называемое «тартание желонкой». Что такое желонка? Это почти обыкновенная труба, чаще всего диаметром 25 сантиметров, длиной 10 метров. Опускалась она в скважину лебёдками на канате и с помощью нехитрых механизмов поднималась с нефтью наверх. Можно представить, какова была производительность и экономичность этого способа. Довольно примитивной оставалась и техника бурения скважин.
И всё же темпы становления нефтяной промышленности в стране нашей для того времени нужно считать очень высокими. Будучи мальчишкой, я понимал, что жизнь нефтяников облегчается с появлением на нефтяных скважинах (1923-1924 годы) глубинных насосов и станков-качалок. Они быстро вытесняли устаревшую желонку.
Тогда же шла массовая замена ударного способа бурения более производительным — вращательным бурением с выносом на поверхность разрушенной породы глинистым раствором. Энергия пара и двигателей внутреннего сгорания быстро вытеснялась мощью энергии электрической. Это в те годы казалось настоящим чудом. И все мы восторженно радовались тому. К середине 1928 года практически все насосные скважины в Баку работали на электродвигателях — таким образом, добыча нефти полностью электрифицировалась.
Вот в какое время в 1928 году стал я, к великой радости моего отца, студентом Бакинского политехнического института, пожалуй, самого престижного вуза республики. Тогда это было самой заветной мечтой бакинских мальчишек, твёрдо усвоивших формулу индустриализации: «Нефть — это кровь индустрии», а значит, и самой жизни. Нефтяник — главный герой советского времени — такое осознание пришло ко мне настолько рано, что, кажется, с ним я и родился. С малых лет я слышал от старших многое об огромном значении «чёрного золота» (так называли нефть ещё в древности), о том, что российские нефтяники большие мастера в этом деле, одни из лучших в мире. Как же мне было не гордиться, что скоро и я им стану!
В первые же студенческие годы во мне ещё более утвердилась моя ставшая впоследствии непоколебимой вера в то, что я призван служить делу великому, что моей родине «природой и историей суждено» стать самой передовой страной в мире.
Нам, студентам, конечно же, преподаватели объясняли, что развитие нефтяного производства сдерживалось в России капиталистической системой и засильем иностранного капитала. И это утверждение не являлось беспочвенным, идеологическим положением.
Действительно, в России постоянно ощущался искусственно создаваемый нефтепромышленниками «нефтяной голод», несмотря на огромные запасы нефти. Оберегая монополию Кавказа в добыче «чёрного золота», они опасались, что открытие новых месторождений его в других местах страны сильно снизит цены на нефть и нефтепродукты, сведёт на нет искусственно нагнетаемый «нефтяной дефицит». Часто нефтяные монополии выступали открыто, тормозили развитие нефтедобычи в других регионах России. Так, фирма братьев Нобель каждый год выплачивала крестьянским общинам Урало-Волжского района огромные суммы денег, чтобы только они не сдавали в аренду свои земли для бурения скважин на нефть.