Страница 45 из 66
— Идет…
— Толкай!!
«Горизонт» пошевелился. Взлетела вверх корма. Остаток сил брошен в неподатливый борт. Нет! Натиск воды сильнее. Волна упругим плечом подтолкнула катер еще дальше на берег.
Это уже настоящее кораблекрушение.
И вдруг — всплеск воды. Лодка?
— Эй, кто там? Помогите…
Рядом с катером уткнулась в песок двухвесельная лодка. Три фигуры надвинулись из темноты. Рыбаки.
— Как же это вы так? А? — спросил один, оглядывая катер. В голосе его слышалось больше иронии, чем сочувствия.
— Косу перепрыгнуть захотели, что ли? — спросил другой, коренастый с чубом парень.
Третий тоже не промолчал:
— Рыбинские будете или переборские?
— Замоскворецкие мы… — не без досады бросил Борис.
— Тогда понятно, — не без удовольствия откликнулся первый. Москвичи больше на троллейбусах любят кататься или на метро.
— Бывали мы в столице, — в тон товарищу продолжал тот, который с чубом. — Мосты красивые. Набережные гранитные, как полагается. Высотные дома. Это все есть. А вот чтобы кто-нибудь по реке на моторке прошелся, ни разу не видел.
Завязывался разговор, в котором нам отводилась банальная роль. Правда, этих ребят можно понять. Воскресная ночь. Одна забота в голове: как скоротать время до рыбалки. А тут живописная картинка: попавший на отмель катер с двумя дилетантами от мореплавания, которые, вместо того чтобы править вдоль реки, поплыли поперек.
Мы не стали спорить с рыбаками. Простите, земляки, но нам трудно было защищать честь мундира московских водомоторников. Разве сравнишь любовь к воде настоящего волжанина и жителя Москвы, который привык видеть реку за каменным парапетом? Нет, мы не спорили с рыбаками. Мы молча признали превосходство хозяев реки.
Впятером мы столкнули катер на воду. Зарокотал мотор. Рыбаки поплыли рядом. Нас сопровождали сразу три лоцмана.
— Правее… еще правее… Прямо…
Мы безоговорочно следовали командам, раздававшимся с лодки.
Метров двести шли вниз по реке, затем, сделав крутой разворот, поплыли в обратном направлении. Маневр этот был совершенно непонятен. Но мы доверились спутникам.
— Тише ход. Самый малый.
Перед нами вырастала темная стена.
— Выключай!
Катер продолжал бесшумно скользить.
— Чалку!
— Есть чалку!
— Все в порядке! — раздался голос над головой. — Спокойной ночи на Волге!
И мы снова одни. Берега усыпаны точками огней, мигают бакены. Вдали стоит светлое зарево. Там Рыбинск.
Большой день
Скоро утро. Оно покажет нам Волгу. Горизонт уже светел. Ждем восхода. Он будет не первым в путешествии. И кажется, все известно наперед: посветлеет горизонт, потом земля озарится первой улыбкой солнца, затем светило опустит в воду свой золотой мочь. Знаешь: так оно и будет. Однако к этому таинству рождения нового дня невозможно привыкнуть. И так обидно за людей, которые эту красу природы познавали через посредников, веря на слово художникам и поэтам.
Вот и встал над вечной рекой новый день, чистый и спокойный.
Давно мечтали увидеть тебя, Волга. Разложив карту, мы плыли мимо твоих откосов и лугов, мимо плотин и пристаней. Мы знаем твои предания. Слышали твои песни. Почувствовали твою силу. Отгадали твое волшебство. Ты умеешь врачевать, превращая равнодушных в восторженных, скептиков в мечтателей. И бегут от тебя, точно тучи от ветра, сомнения и горести.
Кто не знает городов, которые породнила ты? Такого прошлого, как у тебя, пет ни у одной реки мира. Ты повидала на своем веку костры первобытного человека и огни гигантских электростанций. Ты слышала бурлацкие песни и рокот первого в мире корабля на подводных крыльях.
Вечная река… Нелегкую прожила ты жизнь. Сколько поколений ты поила, кормила и одевала? Полчища врагов рвались к твоим святым берегам. Но ты давала защитникам живую воду, посылая на подвиги своих сынов. Дух свободы Минина и Пожарского, знамена Разина и Пугачева, легендарные тачанки Чапаева и окопы Волгограда украшают твою историю. На твоих берегах родились Горький и Чкалов, Свердлов и Лобачевский, Салтыков-Щедрин и Шаляпин, Некрасов и Добролюбов, Чернышевский и Карамзин. Ты дала человечеству великого Ленина.
Бегут по дорогам мира твои автомобили. Ходят по пшеничным морям твои степные корабли. Плавают по рекам и морям твои суда. Где, как не на Волге, вырасти бастионам химии и гигантам индустрии? И если в Москве, Калуге, на Уральских горах или в степях Калмыкии зажжется лампочка, то мы знаем: твоя, Волга, богатырская энергия засветила ее.
Мы начинаем путешествие по Волге. Перед нами путь в тысячу километров — от Рыбинска до Камы. Полотна карт северных озер и Волго-Балта спрятаны. Теперь нашим путеводителем будет служить Волжский речной атлас. В нем десятки страниц. Река порой едва умещается на развернутых листах. Сравниваем масштабы: от 300–400 метров до 40 километров меняется ширина реки. Судовой ход то мечется между берегами, то, почувствовав глубину, становится прямым и надежным. Двенадцать, четырнадцать, двадцать метров — таковы на карте отметки глубин. Даже морской корабль не предъявит претензий Волге.
Впереди волжские города, заводы и стройки, порты и мосты. Впереди знаменитый Плес, воспетый Левитаном, древние соборы, город-остров Свияжск. Впереди «главная улица России», как когда-то назвал Волгу Горький. И все это обещает нам прекрасное утро — первое волжское утро.
Солнце поднималось все выше. Появился ветерок. Дрогнула река, пробудилась, заулыбалась.
Мы огляделись. Темная стена, к которой ночью привели нас рыбаки, оказалась полузатопленной баржой. Опа изрядно поржавела. В ее трюмах плескалась вода.
Слева виднелись ворота Рыбинского шлюза. От кромки выходного канала протянулась узкая песчаная коса свидетельница нашей ночной беды. Она отделяла фарватер от старого русла Волги, в которое завели катер три ночных лоцмана. Оказывается, мы обогнули мыс и попали в тихую заводь.