Страница 43 из 66
Взялись каждый за свое весло — и… на кокпит упала консервная банка, набитая землей. Тут же обернулись снова. А на нос летели три стрелы. Но они упали в воду. Выловили одну из них. Н-н-да… Точно такие стрелы мы делали сами когда-то. И заостряли вот так. И вороньи перья вставляли. Наверняка эти тонкие палочки пущены из самодельного лука с рыболовной леской. Однако чья же рука натягивала грозную тетиву? Баржа мертвенно пустынна. Ничего лучшего мы не придумали, как крикнуть в пустоту:
— Эй, кто там!..
И баржа ответила мальчишеским голосом:
— Патриа э муэрто!
Возглас прозвучал не совсем правильно, но достаточно твердо. И тогда мы поняли, что баржа — это совсем не баржа, а корабль сподвижников бесстрашного вождя кубинских революционеров Фиделя Кастро. Вероятно, этот корабль только что вошел в залив Кочинос и готов сразиться с войсками ненавистного Батисты. И патриоты идут в бой с возгласом: «Родина или смерть!»
Ну что нам было делать? Изображать из себя Батисту? Но мы не знали, как надо играть в презренного диктатора. И тогда решили, что лучше всего на нашем месте сдаться в плен. Над катером был поднят флаг капитуляции — белый сигнальный флажок.
И сразу на корме полузатопленной баржи показались победители. Четверо воинственных мальчишек с недовольным видом рассматривали наш сигнальный флажок. А когда мы взобрались на баржу, ребята погрустнели. Гости интересовали их только в качестве потенциальных противников или партнеров по игре.
Мы могли еще вспомнить, как играть в капитана Немо, челюскинцев или партизан. А вот в кубинскую революцию не умели. Нам было даже немного совестно: столько слышали, читали об острове Свободы…
И все-таки любопытно, как нужно играть в эту игру?
— А что? — спросили мы ребят. — У вас, наверное, пушка есть для стрельбы из консервных банок? Интересно, какой она конструкции.
— Не-е-т! — простодушно ответил самый младший. — Пушки нет. Просто…
Тут он глянул на самого высокого среди четырех — рыжего паренька — и прикусил губу.
— Просто… Просто банку одну нашли в трюме, — договорил за малыша рыжеволосый. — А может, вам воды свежей нужно? Мы ключ один знаем — быстро сбегаем.
— А где у вас арсенал?
— Арсенал? — переспросил все тот же паренек.
— Ну да! Это место, где оружие хранится.
— А мы здесь почти случайно, — ответил он и встал у входа в полуразвалившуюся рубку баржи.
Мы поняли, что ребята больше ничего не расскажут про себя. Обидно: только стали входить во вкус неизвестной игры… Пришлось заняться прозой — разжигать спиртовку и варить обед.
Покинув баржу, мы узнали от победителей не больше того, что услышали в самом начале. Так и осталось неизвестным, есть ли на борту баржи пушка, которая стреляет консервными банками, и какова конструкция самодельных луков. Мяксинские мальчишки не открыли своей тайны.
Через несколько часов катер прежним курсом плыл на юг. Мы шли навстречу безбрежной шири. Прогноз погоды был известен. Мы узнали его на той же барже у Мяксы. Нет, там не было метеостанции. Зато у нас был транзисторный приемник. Речники советовали пользоваться им для прослушивания сводок погоды и штормовых предупреждений. И мы знали волну, на которой работала радиостанция, обслуживавшая суда в районе водохранилища. Правда, не совсем просто было найти в эфире позывные станции речников. Долго настраивали приемник. Слышали передачу из Вологды, упоительный монолог безвестного радиста, отчаянно длинное сообщение о выполнении квартального плана лесозаготовителями. Но где же позывные станции УСС-2? И вот слышим… «Повторяю прогноз погоды от девятнадцати ноль-ноль: ветер юго-западный один — три балла«…Конечно, это «наша» радиостанция! Кто еще может посылать в эфир метеосводки на волне 70,09 метра?! Спасибо тебе, прекрасная незнакомка у микрофона. Твой голос обнадежил нас. Ветру не застать нас врасплох на самой широкой части водохранилища. Ведь мы решили продолжать плавание, несмотря на вечернее время. Опыт подсказывал, что ночью идти даже лучше, чем днем: стихает ветер. И на этом строился тактический план плавания. Еще мудрый Нансен советовал: спешите медленно.
Прогноз оказался безупречно точным. К вечеру ветер утих. Катер уж не трясло, как старую машину на проселке. Можно было открыть вахтенный журнал и взяться за карандаш. О дальнейшем маршруте расскажут записи из бортовой летописи похода.
19.20. На траверзе Мяксинского створа нагоняем самоходку СТБ-865. В обществе такого попутчика чувствуем себя увереннее. Интересно, куда и с чем идет самоходка? С ходовой рубки нас рассматривают в бинокль. Неужели так диковинно выглядит со стороны наш катер?
19.40. Вдали странная пирамида. На карте ее нет. Зря все-таки не скорректировали карту перед отплытием. Столько неточностей. Видимо, изменили обстановку. При ближайшем рассмотрении «пирамида» оказалась парусником. Разошлись левыми бортами. Поприветствовали загорелых ребят. Велико искушение остановиться, выключить мотор и поболтать с ними посреди водохранилища о земных делах.
20.00. Справа по ходу торчит еще одна церквуха. Уж совсем неприглядного вида. А место примечательное. На нашей старой карте тут обозначена деревня Ягорба. В трех километрах бывший шекснинский шлюз Ягорба. И церковь, и деревня, и шлюз, и Шексна — это уже история.
20.15. Пирамида № 11. Меняется судовой ход. Теперь компасный курс 172°. Мотор работает отлично. Мы об этом не боимся говорить вслух. «Сглазить» его невозможно. Число оборотов 1800. Скорость невелика — около 20 км, в запасе много бензина.
Прошли «половину» карты. Идем по карте южной части водохранилища. Выходит, от Мяксы удалились на 40 км, а до Рыбинска осталось 59 км.
20.40. Солнце нырнуло за облака у горизонта. Рановато светило закончило свой рабочий день. Могло бы и повременить. С ночной вахтой поздравляют нас светлячки пирамид — то слева, то справа подмигивают. Писать удается, подсвечивая фонариком.
21.47. Впервые за все дни плавания видим, ощущаем полное безветрие, абсолютный штиль. Такое не почувствуешь на палубе комфортабельного экспресса… Солнце покинуло нас совсем, опустившись во мглу. На прощание оно окрасило небо в малиновый цвет. Вода повторила картину предзвездного неба. Вода совершенно спокойна. На такой глади, кажется, можно даже расписаться. Иногда легкая рябь набегает. И тогда видишь тонкую игру красок и теней.