Она в твоем сердце

Глава 57

Катя

Если черти и есть на земле, то «Белугу» сегодня они обходят стороной. В конце концов, они же хотят жить?

— Убей меня, — плачущая Надя повисает на моем плече.

Поднос в ее руках со звоном врезается мне в затылок. Несвойственная нежность старшей официантки вгоняет меня в ступор, и я не шевелюсь. Мы не общаемся, откуда столько симпатии? С осторожностью дую в сторону выбившихся прядей из высокого хвоста, но блестящие антеннки все равно лезут в нос, пока их хозяйка сворачивает мне шею.

— Воздух, — пищу я, а Надя, опомнившись, разжимает убийственный захват и обнимает несчастный поднос. — Что случилось?

— Там…

Необходимость в объяснениях сходит на нет, когда причина всеобщего хаоса влетает в раздевалку с зажатой в зубах сигаретой и в телогрейке на плечах.

— Осточертело с вами нянчиться! — рявкает Рыжий Гена, затем, напоровшись на мой разъяренный взгляд, выдыхает едва ли не пламенем: — И ты здесь…

— Отвянь от Барби! — гавкает запыхавшаяся и раскрасневшаяся Вика. — Ты уволил пятерых!

Его лицо стремительно краснеет.

— Намекаешь, что я виноват? Будто я вчера свалил и никому ничего не сказал!

— У нас полный зал, Гена. И ноль целых, хрен десятых поваров!

— Так найди. В чем проблема? А с меня достаточно! Я ухожу!

Рыжий Гена подается вперед. Взгляд цепляется за огнетушитель, и я тяну нашу парочку поближе к единственному доступному оружию. На всякий случай. Вдруг пригодится. Не доверяю я этим бешеным шеф-поварам.

— Нет! — он разворачивается на пятках, а Вика, похожая на маленький разноцветный бульдозер, чуть не врезается в него носом. — Это ты у меня вылетишь! Без выходного пособия!

— Ген, ты не можешь уволить меня из моего же ресторана.

— Твоего⁈ А ты не до хрена ли себе приписала, Виктория Сергеевна⁈

— И давно они? — шепотом спрашиваю у Нади и зажимаю одно ухо, в котором от крика уже потрескивает.

— Дневная смена убегала почти седая.

Тишину разрезает звон. Мы робко выглядываем из-за шкафчиков, куда перебрались, пока шла перепалка. Грудь Рыжего Гены часто вздымается, а челюсть сжата. Он будто сдерживается, чтобы не наговорить лишнего. Вика, которая стоит напротив, белее снега. На улице больше жизни, чем в ней. От этого мне не по себе.

Кажется, мы пропустили что-то важное за их криками.

«Дневная смена», — пролетает в голове фраза Нади.

Вика вторые сутки на ногах. Или третьи?

Перед глазами встает подсобка, где она, свернувшись, словно беззащитный котенок, спит на столе в обнимку со шлемом. Хочется написать Роме, но тот уже спит: Яшка сказал, что он весь день крутился с ним и девочками. Я немного переживаю. Надо бы рассказать, что дети не требуют столько внимания. Им полезно поскучать, чтобы найти себе занятие.

Нет, Рома — взрослый самодостаточный мужчина, но все же воспаление легких… Может, стоило остаться с ним? С другой стороны, чего толпиться. Мне нравится спать в одиночестве во время болезни. Никто не дергает, просто валяешься в кровати, особенно когда есть мама, которая о тебе заботится.

— Вик, в зале, — выдавливает Надя.

Я обрываю ее и дергаю за рукав.

— Сами разберемся. Пойдем, расскажешь по дороге.

Мы бежим по коридору, и я впопыхах стягиваю куртку: ткань зажевывает, молния заедает. Я оглядываюсь туда, где видна полоска света из приоткрытой двери. Никто не выходит, ничего не говорит. Только грохот наших шагов мешает мне сосредоточиться и сильнее провоцирует внутреннее беспокойство.

— Там девушка. Ей расплатиться нечем, — запыхавшись, говорит Надя, когда мы тормозим у барной стойки. — Предлагает решить вопрос работой.

— Интересно, а чем она думала?

Новый бармен Юра, бывший бариста из кафе, которое мы давно с девчонками облюбовали для посиделок, салютует зажатым в руке шейкером. Я приветственно киваю ему и дергаю за собачку. Несчастный замок наконец поддается.

— Она с парнем была. Что делать-то, Кать?

— Не знаю. Что-нибудь придумаем, — поймав вопросительный взгляд Юры, я показываю на пуховик. — Оставлю?

— Кидай.

За отсутствие формы я наверняка получу нагоняй. Да и Юра тоже нарушает правила, но сейчас важнее решить вопрос с клиенткой. В зале действительно аншлаг. В интимном полумраке я не сразу замечаю Ваню, который подзывает меня свистом. Я отвечаю ему неловкой улыбкой и пожимаю плечами, когда он складывает руки рупором у рта и что-то кричит мне.

Некогда, все потом. Сначала разберемся с неоплаченным счетом и поможем новоиспеченной «хозяйке» заведения. Но боковым зрением я все равно замечаю, как Ваня встает, и торопливо удаляюсь к нужному столику.

— Добрый день, — вежливо улыбаюсь я. — Меня зовут Екатерина, я администратор. Чем могу помочь?

— Здравствуйте, инспектор ГИБДД Александра Скворцова, — словно на параде, отбивает гостья. — Ваши документы.

Я зависаю. Чего?

Мы с Надей переглядываемся, а следом раздается смущенный смешок.

— Простите, — Саша крутит пустой бокал. На нем видны красные разводы, которые резко контрастируют с молочной базой на ногтях. — Привычка. Перенервничала.

— Мы же не нападаем на вас, — сглаживает неловкую ситуацию Надя, — всего лишь хотим решить вопрос.

— Вас бросал парень в самом дорогом ресторане города?

В темноте не рассмотреть выражения глаз, но в голосе отчетливо слышится горечь и неприкрытая ярость.

Внезапно на Сашу падает свет, и я теряю дар речи.

Я знаю, что красотка, и спокойно подмечаю очарование других. Мне с первого взгляда приглянулась фотографическая идеальность Ромы. Есть и в Вике особенное свечение, которое делает ее неотразимой, несмотря на банальные формы и вульгарную подачу. Никакая неприязнь этого не скроет от меня.

Но у Саши другой, притягательный во всех смыслах, образ. У нее густые каштановые волосы, которые волной спускаются до поясницы. Их хозяйка словно вышла из рекламы детского шампуня. Будучи крашеной блондинкой, я завидую такому богатству.

Сама Саша невысокая, с миловидными чертами, темными глазами и строгим изгибом губ, намекающим на жесткий характер. Не красавица, но очень яркая девушка. И самая запоминающаяся деталь в ней — декольте. Мой взгляд падает в него каждые пять секунд.

Нет, это свое? Правда? Ни за что не поверю.

— Кать, — толкает меня Надя.

— Э-э-э…

— Спасибо, девочки, дальше я сама, — дергает меня за локоть Вика, чуть не падая нам на головы, и озаряет зал белоснежной улыбкой.