Она в твоем сердце

Глава 56

Рома

— Тебя не смущает, что ей насрать?

— Вика, хватит. Ты первая настаивала на наших отношениях, а теперь Катя стала плохой.

Подруга сопит в динамик, пока я развожу пену с блестками и ароматом каких-то там весенних цветов. Ванна набирается, новенькие полотенца развешаны на сушилках, полочках и в квартире идеальный порядок. Теперь у девочек есть собственный набор косметических средств в милых баночках. Там стоит даже мыльница с дозатором в виде кошачьей лапки.

Прошло два дня, а я уже на стену лезу от скуки: задолбался болеть. Для разнообразия сдал несколько тестовых работ преподавателям, но быстро заскучал. Все-таки учиться надо вовремя, ибо взрослому вся эта теория кажется полным бредом. Кто вообще программу составлял? Они хоть раз работали в высшем менеджменте?

— Она не плохая, — по напряженному голосу слышно, как Вика хмурится. — Просто… похуистка. Реально, Ром, ты болеешь, а она ускакала в университет на тренировку. Нормально? Еще и девочек на тебя сбросила.

— Я взрослый человек и в состоянии о себе позаботиться.

— Ромыч, ты недавно в обморок падал.

— И дети меня не напрягают.

— Не во время пневмонии.

Я опираюсь о бортик ванны. Болезнь превращает меня в дохлого тюленя, который еле ползает по квартире. Стоит напрячься, как в ушах шум, голова становится тяжелой, а температура повышается на пару градусов. Не сорок, конечно, но и до здорового человека мне далековато.

— Рома, — заводится по пятому кругу Вика, — иди и ляг. Ты не обязан возиться с чужими детьми.

— Они не чужие.

— О господи, делай что хочешь!

Ее псих напоминает выходки Макса, когда у него заканчивается терпение. Будь я чуть более живым, порадовался бы такому сходству. Все-таки приятно, что брат повлиял на характер подруги, пусть и не в лучшую сторону. Но раньше она бы не ляпнула подобного и не тронула тему Кати. Точнее, нет.

Вика бы точно промолчала.

— Все? Успокоилась? — хмыкаю я и сажусь на бортик, а взгляд упирается в светлую плитку. Кажется, где-то на стыках осталась въевшаяся грязь. — Я в порядке, Вик. Не надо со мной нянчиться, как с ребенком.

— Еще скажи, что тебя не бесит ее равнодушие.

Скорее, напрягает. Убежать в университет на учебу — ладно. Пары никто не отменит, потому что у тебя дома болеет парень. Но тренировка? Ее можно и пропустить. Мир не рухнет, если кое-кто не сходит на чирлидинг, тем более Катя не игрок профессиональной сборной, которая не сегодня так завтра поедет на Олимпиаду.

— Все в порядке, — я провожу ладонью по лицу и растрепываю волосы, а за дверью с криками носятся близняшки. — И хватит слушать стоны Кеши. Он необъективен в отношении Кати.

— Да как бы я с ним согласна.

— Все, Вик. Пока. У нас купание.

— Лекарства выпей!

Я сбрасываю звонок и сжимаю переносицу. Голова набита ватой, поворачивается с трудом, словно на шею хомут повесили. Хочется спать, но надо доделать дела. Половина дня и так проходит в горизонтальном режиме, потому что я не в состоянии двигаться большую часть времени. Еще один повод позлиться на Катю.

— Папа? — в ванную комнату заглядывает Нюша.

— Сами справитесь, ладно? Полотенца на сушилке. Твое — розовое, а у Лизуна — желтое.

Она кивает, затем машет рукой сестре и отходит, чтобы пропустить меня в коридор. В тот момент, когда мы оказываемся напротив друг друга, Нюша вдруг хватается за мою футболку и обнимает меня за ногу.

— Люблю тебя, — мурлычет она, как ласковый котенок.

К ней присоединяется сестра, и мне приходится наклониться, чтобы потрепать каждую по голове.

— Я тоже вас люблю.

За девочками закрывается дверь, а я приникаю спиной к стене. Спустя несколько минут рядом слышится шорох, затем кто-то жилистый и высокий дергает меня за руку.

— Я тяжелый. Не утащишь.

— У тебя температура поднялась, — бубнит Яшка. — Горячий весь. На хрен ты убирался? И так чисто же.

— Тебе чисто, а мне нет.

— Ромыч, может, скорую?

— Нет. Лучше помоги дойти до комнаты и дай таблетки. Кажется, я пропустил какие-то из списка.

Когда моя чугунная голова касается подушки, а тело проваливается в мягкий матрас, я выдыхаю и закрываю глаза. Потолок кружится, а вертлявый Яшка похож на суетящуюся кляксу в зеленой пижаме. Где-то в трещащем от боли черепе мечется мысль, что у него завтра контрольная, и надо бы к ней подготовиться.

— Что там с алгеброй? — еле ворочая языком, спрашиваю я. На то, чтобы сесть и взять стакан с разведенным лекарством, уходят последние силы.

— Нормально все. Выучил.

— Это ты Кате будешь врать.

— Пей, — шикает Яшка и заставляет меня сделать несколько глотков. — Проснешься — проверишь. Твой дружок помог с обществознанием.

— Кеша?

— Ну а кто? Параграф один пояснил, пока ты с девчонками стишки на утренник разучивал.

Повернувшись набок, я опускаю веки. Вдалеке слышны визги, а на столике мерно тикают часы: стрелка давно перевалила за шесть, а значит, Катя скоро вернется и примет смену. Хорошо…

Внезапная мысль пронзает затылок острой иглой, и я вновь распахиваю глаза.

— Смартфон дай.

— Ты прикалываешься? Спи уже!

— Не спорь, Яша, — приказываю я тоном, которым обычно гоняю работников по ресторану.

Действует даже на Рыжего Гену, что уж говорить о подростке. Надувшись, Яшка тянется к прикроватной тумбочке и отцепляет телефон от зарядки, после чего протягивает мне его. В два клика я нахожу нужный номер и прижимаю аппарат к уху.

— Твою мать, Козлоеб, ты можешь хотя бы два часа спокойно в кровати полежать? — встречает меня руганью недовольный чем-то Кеша. — Я приходил, ты шарахался! Ушел — занялся уборкой. Где твоя баба вообще?

— В Караганде. Сделай мне одолжение, — выслушиваю тираду и загоняю подальше грызущего в сердце червячка. Потом разберемся с Катей. Между собой. — У меня билеты в Сочи на Новый год. Вика дарила.

— И что? Сейчас полетишь?

— Нет. Можешь через отца мне еще четыре приобрести и гостиницу поближе к Розе Хутор забить?

На том конце слышен протяжный вздох.

— Сделаю.

— Спасибо.

Я кладу трубку и со спокойной душой засыпаю.