Страница 76 из 168
Глава 51
Катя
— Казанцева Виктория Сергеевна? — пристально разглядывает меня курьер в зеленой кепке.
Когда поднимается ветер, я плотнее запахиваюсь в телогрейку — откуда такое чудо текстильной промышленности в двадцать первом веке⁈ — и бью по ладони огромным половником. Кажется, получается очень похоже, а бейджик Вики на груди добавляет уверенности. Вряд ли там что-то можно разглядеть в свете одинокого фонаря.
Но я все равно чувствую себя глупо! Для кого этот спектакль? Как только курьер изучит документы, то заметит подмену. И куда делась вездесущая Вика?
Едва я, настроенная на диалог по Яшкиным обновлениям, переступила порог ресторана вместе с вечерней сменой, как наткнулась на паникующих миньонов и злющего Рому в сопровождении престарелой матроны. Второе меня нисколько удивило, а вот первые выглядели как потерянная стайка рыбок.
Никто ничего не знает, Вику не видел. Помогите, спасите: с утра ушла с дуршлагом, так с ним и пропала, а на пороге курьер с доставкой на ее имя.
Пришлось импровизировать.
— Незаметно? — фыркаю я.
Кончик порозовевшего носа дергается, когда курьер подается вперед и присматривается ко мне внимательнее из-под козырька рабочей кепки. А я, распахнув рот, разглядываю Егора Довлатова в полный рост. Бывший, одетый в новую форму футбольного клуба, улыбается с картона и пинает нарисованный мяч.
— Не отклеится? — хмурюсь я и показываю на мокрые пятна. — Нам для фотозоны нужна звезда. И он еще такой скандал устроит! Так, а это что? Царапина⁈
— Все вопросы к производителю! Распишитесь и разбирайтесь, мне ехать пора!
Я вывожу на листке корявую подпись, и курьер бодренько прыгает в «Газель». Машина, обдав нас с картонным Егором вонючим облаком и грязью, исчезает за горизонтом. Грохот двигателя теряется где-то в узких улочках и вливается в какофонию дорожной мелодии на обледенелой трассе.
Вокруг меня опустевший задний двор и кот, который сидит на краешке зеленых мусорных баков. Надо позвать носильщиков или попросить кого-то из ребят донести фигуру до нужного уголка в зале, но мне лень. Картон не выглядит тяжелым, так что я подмигиваю Егору и, поднатужившись, подхватываю его под мышки.
— Обнимемся?
Боль простреливает спину, а под ногами разъезжается мерзлая земля. Я с грохотом прислоняю фигуру к железной двери и, согнувшись, выдыхаю, невольно спрятавшись от вышедшего на улицу человека.
— Пипидастр! — рявкает Рома.
Он хватает ростовую фигуру Егора, затем смотрит на меня. Проходит секунда, вторая.
— Я тебя не видел.
На что я рассчитывала? На развернутые объяснения? Сцепив зубы, я улыбаюсь.
— И тебе привет, Егорушка.
Рома мигом ощетинивается.
— Знаешь что, Барби? Я здесь кого как хочу, так и зову, поняла? Довыделываешься — будешь Пипидастром номер два.
— От Козлоеба номер два слышу.
Переругиваясь, мы шагаем к двери. Я придерживаю ее, пока бухтящий Рома вместе с картонным Егором проходят внутрь. В коридоре он оставляет стенд в покое, а я быстро стаскиваю телогрейку Рыжего Гены и вешаю на место.
— Ты тоже не знаешь, зачем ей понадобился наш нарисованный порномальчик? — вздыхает Рома и смотрит на меня с очень несвойственным ему выражением. Каким-то хмурым, но с явным отблеском вины на дне черных зрачков.
Неудобно, что приходится со мной говорить о Вике?
Невероятное чувство — по-домашнему теплое. Куртка висит на крючке, но я как будто замотана в нее, как в большое верблюжье одеяло. Замечательно, ничего не скажешь! Осуждать мать за побег с незнакомцем и при этом прощать другого мужчину за один взгляд.
Рома на расстоянии вытянутой руки, и кажется таким… моим: запах, от которого мурашки по коже, волосы, мокрые от растаявшего снега, наспех собранные набок. Изумрудная рубашка, подчеркивающая сияние его глаз. Ее нежные переливы вызывают зуд на кончиках пальцев. Я чувствую, как касаюсь твердой груди, но по-прежнему стою на месте.
— Тебе идет, — выдыхаю на автомате, затем, опомнившись, качаю головой. — Не знаю. Я думала, ты с ней говорил.
— Нет, — Рома словно переваривает какую-то мысль, но, покосившись на меня, останавливается. — Как девочки?
— Ты их видел совсем недавно, ничего не изменилось. Уже соскучился?
— Я и тебя недавно видел.
Пауза.
Тишина повисает между нами, а слова Ромы — искра в наполненной газом комнате. Миг, и происходит взрыв, от которого закладывает уши. Я оглушена, растеряна: просто смотрю на него, и руки безвольными веревками повисают вдоль окаменевшего тела. Ритм в груди отсчитывает последние секунды.
Меня вот-вот разорвет на атомы от переполняющих чувств.
— Не надо, Ром, пожалуйста.
Не уверена, говорю вслух или умоляю его в подсознании. Обветренные губы с трудом отлипают друг от друга, а покусанную кожу щиплет от выдоха.
— А если я тоже не хочу?
Мое дыхание тяжелеет, нагревается до высоких температур. Взгляд намертво приклеен к Роме, а тот и не думает отворачиваться, чтобы прекратить эту пытку. Нельзя его слушать. Нет! Но в моей голове то и дело повторяется: «Я не хочу тебя отпускать».
Я такая дура. И такая счастливая.
Мы слишком близко.
— Рома, бабулечка общается с гостями! — раздается басистый выкрик Рыжего Гены.
Мир трескается, и осколки сыплются на наши головы. Рвано дыша, мы отступаем друг от друга, как водолазы после глубоководного погружения: моргаем, трясем головами в попытке привыкнуть к нормальному давлению.
— Так, поищу тряпку, а то стенд размокнет. Вика нам потом устроит, — машу руками и, не глядя на Рому, бегу в сторону подсобного помещения.
Не разбирая дороги, я петляю по коридору, то ли плача, то ли смеясь. Прилив гормонов такой сильный, что я задумываюсь: не пора ли сделать тест на беременность? Не может адекватная девушка настолько терять голову от парня! Или все из-за того, что до Ромы я никогда не влюблялась?
Впереди маячит дверь знакомой подсобки, и нехорошее предчувствие толкает меня в спину. Я замедляюсь, пока не останавливаюсь. Хотела же принести тряпку! Возьму ее и пойду назад. В конце концов, мы на работе. Еще не хватало прятаться по углам.
Оглядевшись, я дергаю ручку и замираю на пороге. Передо мной спит на столе Вика, свернувшись калачиком возле черного шлема. Рядом на полу валяется перевернутый дуршлаг. Замерев, я кручу головой и пытаюсь понять, как лучше поступить.