Страница 7 из 168
Глава 5
Катя
Каюсь, я погорячилась. Поглядываю на застывшего Рому, а он задумчиво смотрит на меня и молчит. Губы печет, кожу жжет в тех местах, где касались его пальцы. Передергиваю плечами и отворачиваюсь.
Пусть пялится. Жалко, что ли? Я знаю, что красивая.
Но это не значит, что у него на меня планы. У Ромы есть девушка. Никаких посторонних мыслей на мой счет там нет. Он протянул руку помощи без всяких вопросов и каверзных предложений.
«Пипидастрик».
Миленько, аж зубы сводит. На автомате перебираю ногтями по бедру и психую.
Все-таки иногда я такая девочка-девочка. Стоит красивому парню проявить немного заботы, как в животе пляшут бабочки, а в розовом тумане мерцает единственное воспоминание о нашем поцелуе.
Я так и не поняла, как это случилось. Безумие, о котором читаешь в любовных романах. Вокруг нас искрился воздух, мир приобрел совершенно иные краски. Все, к чему прикасался Рома, покалывало и зудело, требуя продолжения головокружительной пытки.
Никогда не испытывала подобного. Даже с Егором не дрожали колени, и тело не превращалось в растопленный зефир. Попроси кого-нибудь описать влюбленность, я бы, не задумываясь, рассказала про поцелуй с Ромой на вечеринке.
Потом появился Егор и нагло слизал с губ трепетное воспоминание. Хотелось дать ему по роже, но я не привыкла выяснять отношения у всех на виду. А через пять минут оказалось, что мне с Ромой объясняться не нужно.
Трясу головой и прогоняю горькие воспоминания. Не день, а проклятье!
В очередной раз прокручиваю ту сцену из прошлого, у которой все равно не было бы продолжения. Нынче мне не до парней, хоть Рома и настоящий красавчик. Но чужой. Табу. Никаких занятых мужиков.
Его девушка не виновата, что меня бросили без объяснения причин. Хотя с Егором все и так понятно: видимся редко, интересы разные. Постоянное отсутствие он компенсирует подарками, поэтому полноценной парой мы не считаемся при всем желании.
В последнюю встречу он фактически признался, что я для него ничего не значу. Прямо так и сказал: «Думаешь, я трахаю только тебя?»
Затолкать бы мерзкие слова ему в глотку, но сейчас мне требуется его помощь. Отец Егора имеет связи и влияние. Через него можно нащупать варианты решения проблемы с опекой, потому что идти мне не к кому.
Подруги сожрут с говном, как только поймут, что я из простых. Они дружат ради брендов и походов в дорогие кафе. Или лучше пробиться к Кеше, капитану нашей сборной по футболу и сыну губернатора области?
Рискованно, учитывая, что у него есть постоянная девушка. К тому же мы толком не знакомы и друг друга не перевариваем. Настоящий гандон. Притворяется хорошеньким мальчиком, а сам встречается с замужней бабой у близких за спиной.
— … Детей?
Я фокусируюсь на губах Ромы. Он о чем-то спросил?
— Что?
— Дети, — повторяет. — Оставить есть с кем?
Смотрю на него и не до конца понимаю суть вопроса.
— А-а-а… Зачем?
Некстати в голове всплывает старая сплетня из великосветской тусовки про семью Козлоебов. Рома — младший сын владельца известной сети ресторанов «Белуга». Впрочем, нет. Единственный, кажется.
У них очень скрытная семья, поэтому детали о них всегда разрознены и больше относятся к слухам. Насколько знаю, там и бабушка не из простых смертных. Кто-то очень влиятельный, близкий к высшим правительственным чинам, так что нечего удивляться таким шпионским играм со стороны Козлоебов.
Кстати, Рома — крестник Льва Королева, отца Кеши. Парни — лучшие друзья! Он мог бы попросить…
Вздыхаю и отметаю удачный вариант спасения. Будь мы в менее напряженных отношениях, тогда я бы обратилась к вредному одногруппнику за помощью. Но нет, не сейчас. Я и так не знаю, чем расплачиваться за его доброту.
— Ты же хотела отплатить? Я придумал решение, Барби герл. Только придется накраситься и привести себя в порядок. Ты нужна мне при полном параде.
Челюсть сводит, а от праведного гнева ноздри раздуваются. Вот козел! Я тут распинаюсь, придумываю извинения. Хочется плюнуть в его рожу и с гордостью захлопнуть дверь у него перед носом.
Что за… Козел. Нравится надо мной издеваться. Но хуже то, что теперь ему известно про меня все.
Едва эта мысль доходит до меня, створки лифта распахиваются. Из кабины появляется хмурый Яшка.
После нашей ссоры в груди вновь поднимается чувство вины. Я не должна на нем срываться. Брат — единственный, кто всегда мне помогает, хоть и делает вид, что происходящее его не волнует. Только я знаю, что это не так.
Едва мама уехала, Яшка словно сорвался с цепи.
Невольно кошусь на оторванный рукав и с трудом отворачиваюсь. Такой высокий, что куртка даже не застегивается! Хочется заорать, но я понимаю, что сейчас не время для выяснения отношений. Он только вернулся.
Яшка и так не ночует дома. Рановато для четырнадцати лет. Ледяная стрела пронзает тело. Он нигде не подрабатывает, я точно знаю.
Страшные мысли вихрем окружают мозг.
Ворует?
Или еще хуже.
Озвучить догадки я не успеваю.
Брат почти сразу врастает в пол и, недоуменно выгнув брови, задает грубый вопрос:
— Ты кто, блядь⁈
Сейчас начнется.
— Яш…
Яшка отшатывается, смотрит на невозмутимого Рому с ненавистью и шипит:
— Еще один твой ебырь? Сюда таскаешь⁈
Я дергаюсь, словно от пощечины. Медленно всасываю воздух с остатками ментолового дыма.
— Яш, зайдем в квартиру и спокойно…
Ни хрена не выйдет. Понимаю это, когда Яшка взвизгивает и наклоняется следом за рукой Ромы, которой тот сжимает его ухо. Планка перед глазами падает. Сорвавшись с места, кидаюсь ему на спину в попытке защитить брата.
— Отпусти меня, гандон!
— Руки убери от него! Ай!
Взвизгиваю, когда понимаю, что его пальцы сжимают и мое ухо. Умолкаю и хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Катюху отпустил, слышь!
Знакомый оторванный рукав пролетает мимо моего носа всего в паре миллиметров. Неожиданно понимаю, что меня отпустили.
Недоуменно тру мочку. Не больно, больше напугана. Я инстинктивно вжимаю голову в плечи. Интуиция подсказывает, что терпение у Ромы подходит к концу. И Яшка тоже это чувствует и повторяет мое движение.
— Короче, боевой отряд рыбок Дори, — тянет Рома. — Ты, лемминг, немедленно извинись перед Барби герл.
Ага, как же.
Я опираюсь на дверь и вздыхаю.
Мы здесь надолго.
— Прости, — брат косится на меня с опаской
Я давлюсь воздухом. Рома же удовлетворенно кивает.