Страница 43 из 168
Глава 30
Рома
Идея прокатиться с Катей на байке кажется плохой уже в такси. Где-то на третьей пробке до меня доходит, что мы могли попросту вылететь с дороги, учитывая, как сильно промерз асфальт за ночь. Почему я не понял этого раньше? Если бы мы разбились, вряд ли кому-то стало бы лучше, особенно Вике.
— Не стоило ехать со мной. Я бы добралась сама, — Катя предпринимает очередную попытку сбежать и тянется к ручке. — Тут до моего дома один квартал.
— Сиди.
Она поджимает губы, скрещивает руки под грудью и вновь с комфортом устраивается на мягком диванчике. В салоне тепло, играет плавная музыка, сонный таксист косится на нас в зеркале заднего вида, а потом вновь переводит взгляд на дорогу и трогается с места, когда поток машин начинает двигаться.
Я устало тру веки, затем опускаю взгляд на экран мигнувшего смартфона. За потоком писем от партнеров отца, приятелей и прочих непонятных личностей внезапно мелькает долгожданное сообщение от Вани.
Папенькин сыночек:
«Отгоню твой байк к Владу в сервис, оттуда заберешь, как починят».
Козлоеб №2:
«Договорились, папенькин сыночек».
Папенькин сыночек:
«Иди на хер. Больше не приеду. Так и знай».
Мне пришлось разбудить Ваню аж в пять утра, чтобы он приехал и забрал байк на починку. Естественно, он не обрадовался.
«Ты бы еще в середине января на нем покатил до Великого Устюга. Головой иногда думаешь?» — проворчал в трубку полусонным голосом, пока на заднем фоне какая-то крикливая девица возмущалась ранним подъемом.
Я хмыкаю и посылаю ему большой палец, затем откидываю голову назад и закрываю глаза. Мерно трещит радио, вокруг меня витает приятный аромат мятной жвачки и сладких Катиных духов, от которых кружится голова. Ее поцелуй до сих пор тлеет на губах, настолько ярко, что я с трудом вспоминаю о Вике.
А ведь она, по идее, должна уже быть дома.
Словно в подтверждение моих мыслей, смартфон мигает еще раз, и я вижу сообщение от нее.
Пипидастр:
«Я дома, мамочка. Можешь не беспокоиться».
Следом она кидает фотографию из коридора нашей квартиры, после чего я со спокойной душой закрываю чат и погружаюсь в приятную дрему — ровно до момента, пока такси не останавливается у подъезда Катиного дома.
— Я дойду.
— Ага, — киваю я в ответ.
Но я тут же выхожу следом, игнорируя показное возмущение. На улице по-прежнему прохладно, поэтому я на автомате тянусь к Кате, чтобы застегнуть на ней свою куртку. Конечно, она недовольна, крутится, не позволяет мне нормально потянуть за собачку, отчего приходится одернуть ее в моменте:
— Прекрати дергаться!
— Мы уже почти пришли, — она надувает губы, которые я вновь хочу поцеловать.
Господи, сюр какой-то. Час назад я думал о том, чтобы прекратить с ней всякое общение, а сейчас сам тянусь к милой мордашке и веду губами по щеке, когда Катя отворачивается. В груди неприятно тянет, а в нос забивается приторный аромат все тех же духов — нечто ванильное и максимально девичье, подходящее ей.
— Перестань.
Катя говорит очень тихо, словно боится разбудить половину дома. Она с опаской оглядывается, затем отскакивает от меня и тянется к связке ключей в кармане джинсов — именно ее звон приводит меня в чувство.
— Ты первая меня поцеловала, — напоминаю я.
— Минута слабости. Ты красивый, я потекла.
— Спасибо за комплимент.
Цыкнув, Катя прикладывает ключ от домофона к замку и под звон открывает дверь.
— Это констатация факта, Ром. Ты прекрасно знаешь, что выглядишь как топ-модель с обложки мужского журнала.
— Ну, так и ты не уродина.
Мой ответный комплимент заставляет ее вздрогнуть. Катя опускает взгляд на носки своих полуботинок, а я рассеянно думаю, что ей бы сменить обувь на что-нибудь более удобное и безопасное.
— Да, — шепчет она растерянно, будто мыслями находится далеко-далеко за пределами галактики. — Мама передала мне отличные гены. Жаль, что только их и передала, а обо всем остальном забыла.
Катя переступает порог, но я ловлю ее за руку и тяну назад. Ни сопротивления, ни возмущения — она озадачена моей реакцией: хлопает ресницами, открывает и закрывает рот, шумно дышит. А я не знаю, зачем держу ее и почему никак не могу от себя отпустить. У нас все равно ничего не выйдет, и дело не в меркантильности Кати.
Насрать мне на это. Давным-давно.
— Я хреновый человек, Кать, — внезапно выдавливаю из себя, когда спустя несколько минут молчания она вскидывает брови и смотрит мне в глаза. — Дерьмовый младший брат, поганый друг и в целом так себе личность.
— Не…
— Дай договорить.
Катя моргает, затем, подумав, кивает и замирает в ожидании продолжения, пока я собираюсь с мыслями. Очень сложно признаваться в своих ошибках, особенно постороннему человеку. Мы ведь толком и не знакомы: встреча на тусовке, поцелуй, взаимные оскорбления и учеба в одной группе, где я практически не появляюсь с начала года.
Так себе бэкграунд.
— Мне не стоило говорить тебе все те вещи на вечеринке. Не мое дело, что там у тебя с Егором было в прошлом. Люди по пьяной лавочке и не такое вытворяют, — я тянусь к ее лицу и убираю упавшую на лоб медовую прядь.
— Мы расстались, — она начинает постукивать зубами. — С Довлатовым. Там не те отношения, про которые пишут в романах, Ром. Твои предположения насчет бабок недалеки от истины.
— У тебя очень плохой вкус на мужчин, Барби. Сначала тупой спортсмен, теперь мудак.
— Ты не мудак. Если только в моменты, когда не закрываешь свой поганый клюв.
— Ладно, ты правда мне нравишься, Барби, — признаюсь и себе, и ей, отчего в глазах Кати вспыхивают звезды невысказанных эмоций. Но они почти сразу гаснут, когда я продолжаю: — Но этого недостаточно для чего-то нормального. Мое сердце принадлежит Вике, а тебе нужен кто-то свободный, без обязательств в виде надзора над вдовой старшего брата и тараканов размером с парочку планет.
Обхватив себя руками, Катя отступает, и я вновь тянусь за ней. Всего на секунду. Маленькая пауза, которую я могу себе позволить. Я просто держу ее, рассматриваю красивые черты и с тоской понимаю, что гибель Макса все разрушила. В тот вечер я вообще о Вике не вспоминал.
Вероятно, я и сейчас держусь за нее, как за прошлое, которое не желаю отпускать. Прошлое, где мой брат еще жив.
— Мне надо идти.