Она в твоем сердце

Глава 105

Катя

— А ты⁈ — хором вопрошают девчонки, пока я прикидываю расстояние от станка до выхода из зала.

К несчастью, Ника перекрывает его, растянувшись в шпагате. Мира вопросительно смотрит на меня, затем с выдохом скрещивает руки под грудью, сплюснутой розовым лоскутом с эффектом пуш-ап.

Отвратительная тряпка и наверняка неудобная. В последнее время я ничего, кроме оверсайза, не ношу. Чувствительные соски не выносят прикосновения тканей, и я сошла с ума от беготни по магазинам в поисках подходящего белья.

Теперь, глядя на Миру, грудь неприятно чешется. Я тру запястье под пытливыми взорами подруг.

— Тебе прям нравится этот топик?

— Да.

— Тогда молчу.

— Зай, не виляй, — врывается в наш диалог Ника. Она ложится грудью на пол и тянется к зеркалу, а я с завистью наблюдаю за ее движениями.

За подобное Бусик оформит мне возврат завтрака, обеда, ужина и еще добавки оставит.

Снова слезы наворачиваются. Я шмыгаю носом и, обняв себя, приседаю на станок.

— Ты отказала ему, да? — осторожно спрашивает Мира. — Согласилась?

Трясу головой, потому что правильного ответа нет. Я промолчала. Позорно, трусливо, сделала вид, что не расслышала. Не думала, что прокатит, ведь если Рома чего-то хочет, ему плевать на все. Он переспросит.

Но почему-то не в этот раз.

Пока я сортировала тараканов, Рома с несвойственной для него тишиной довез меня до дома. Неловкое прощание предотвратил внезапный телефонный звонок от Яшки. Переживания иного рода подхватили меня и вынесли из машины.

Все стало неважно, но лишь на короткий отрезок времени.

— Нельзя бесконечно убегать от собственной жизни, — сжимает мою ладонь Мира.

— Ты же всегда знаешь выход. Ты наш лидер, — подсказывает Ника с робкой улыбкой.

Они правы, кроме одной маленькой детали. Всегда проще решать за других, плыть ледоколом, таранить препятствия. Но едва дело касается тебя лично, как тело превращается в бетонную конструкцию. Его мгновенно парализует страх.

За бессонную ночь я разобрала талмуд допущенных нами ошибок и нарисовала идеальную картину наших отношений, а потом спустила ее в унитаз. Все это красиво лишь в теории, ведь ты никогда не знаешь, что у человека в голове.

Бог с ним! Неизвестно, какой я стану через год и более. Жизнь не дает гарантий, а я хочу подстелить соломки.

Тепло прощаюсь с девочками и желаю удачи им на выступлении, где меня уже не будет. Они обещают подарить Бусику крутую коляску, а мне заказать клининг и повара на рождение ребенка. Когда мы обнимаемся, я вижу искры непонимания в их глазах, но, к счастью, не осуждение.

Его бы я не вынесла. И так дурно.

Лучше позвонить Роме. У меня нет четкого ответа, но мы вроде научились понимать друг друга. Возможно, вместе найдем решение.

Я на ходу достаю телефон из сумочки, когда пересекаю порог, и замираю, глядя на припаркованный кроссовер.

Естественно, я моментально плачу!

— Сопли гоняем?

— Бесит, — шмыгаю носом и тру кончик, чтобы убрать налипшие волосы и разглядеть идущего от курилки Рому. — Размазня какая-то.

— Иногда очень милая размазня, — хмыкает он.

Я убираю волосы за уши и с удивлением замечаю небольшой, но очень симпатичный букет розовых ранункулюсов.

— Не помню, какие ты любишь, — внезапно признается Рома, пока я принимаю подарок и вдыхаю свежий аромат.

Бусик остается безучастным к новому запаху. Я улыбаюсь.

— Теперь эти. Спасибо, очень красивые.

— Мелкие, — ворчит Рома, пока я устраиваю букет на сгибе локтя.

— Шикарные. Смотри, как удобно.

— Вика сказала то же самое, — он трет переносицу, затем, засунув руки в карманы светлых джинсов, выдыхает: — Я не собираюсь давить, Кать.

— Понимаю…

— Нет, — обрывает коротко. — У нас может не получиться. Жизнь — непредсказуемая штука. Сегодня мы оба живы и здоровы, а завтра на Землю прилетит метеорит.

— С остатками твоего семейства? Тогда мы точно обречены.

Я хихикаю, а серьезное выражение лица Ромы исчезает. Его губы подрагивают. Приятно наблюдать за ним в лучах весеннего солнца. Несмотря на мороз и северный ветер, в городе ощущается приближение скорого тепла.

Я кутаюсь в пуховик, Рома стоит в распахнутом пальто, но между нами стремительно тает лед.

— Мы должны узнать друг друга получше, — наконец выдыхаю я, прижимая букет крепче, словно он отберет его в следующую секунду. — Прости, но я не готова снова входить в твою семью так быстро.

— Разве ты оттуда выходила?

Кожа на щеках теплеет от явного румянца, но я все-таки беру себя в руки.

— Ты понимаешь, о чем речь, — слова звучат решительно, но я все равно подсознательно жду от Ромы подвоха. — Я рада, что у нас такие сильные чувства. И нашему ребенку тоже. У нас намного больше общего, чем кажется на первый взгляд. Но я правда не могу так сразу…

— Хорошо, котенок. Я же сказал.

Его реакция вводит в ступор. Передо мной все та же красная линия, вокруг которой мы всегда плясали смертельное танго. Она не горит и не манит. Рома не пытается двигать ее или переступить. На всякий случай я смотрю в его лицо, но ничего, кроме напряжения, не нахожу там.

— Хочу отвезти тебя в одно место, — он засовывает руку в нагрудный карман и протягивает мне конверт. — Но прежде забери кое-что. Результат теста пришел. И да, я не хочу знать, что внутри.

Я тоже, но здоровье Бусика важнее капризов взрослых. Бумага в руке мнется.

— Это мой ребенок. И я не собираюсь делить его с колченогим.

— Придется, — с горечью вздыхаю я. — Надо привыкать, Ром. Если Егор — биологический отец Бусика, я не стану этого скрывать. У ребенка есть права, которые я буду защищать любой ценой.

С последними словами я вскрываю конверт.