Она в твоем сердце

Глава 103

Катя

В коридоре клиники стоит гробовая тишина. Она мне поэтому и нравится: никаких повышенных тонов или громких разговоров по телефону. Каждый ждет своей очереди, но все равно в окружении мамочек с животами я чувствую себя неуютно.

Неужели через несколько месяцев я буду похожа на необъятный шар?

Меня раздирают противоречия: с одной стороны, истерика от каждого лишнего сантиметра, а с другой — беспокойство о здоровье малыша. Ненормально же, что Бусик растет медленно? Голова кругом. Я прибавила всего ничего, причем только на еде от Вики!

После ареста мамы и возвращения близняшек прошло немного времени, а я домашней еде. Семейство Козлоебов без лишних вопросов затолкало нас под крыло, и я уже не сопротивлялась. Если кто-то готовит за меня, я способна покорить мир. Теперь побаиваюсь дня, в который не придет волшебная посылка из «Белуги» с питательными и иногда вредными вкусняшками.

К несчастью, нашествие мамы не прошло гладко. Яшка переехал к родителям Ромы. Я много раз повторяла, что в случившемся нет его вины, но он все равно ушел.

Яшка отводит близняшек в садик, гуляет с ними, но его больше нет с нами. Теперь я не знаю, чем заткнуть образовавшуюся пустоту, и не понимаю, как вернуть брата домой. Да и нужно ли? Вдруг ему и правда лучше с людьми, которые что-то понимают в воспитании мальчиков-подростков?

Я отрешенно листаю брошюру о материнстве, когда дверь в процедурный кабинет закрывается с тихим щелчком за спиной Ромы. Две девушки лет двадцати пяти, сидящие напротив, многозначительно переглядываются. Одна из них хихикает, когда ловит его недовольный взгляд и покрывается красными пятнами, словно школьница.

Некрасиво так реагировать на чужого мужчину на восьмом месяце беременности. И духи у нее мерзкие.

Я посылаю ей гневный взгляд и быстро прячу его в брошюре. Еще не хватало, чтобы Рома заметил.

— Напомни, какого черта я согласился сдать ДНК? — тихо бухтит под ухом. Следом слышится скрип мягкого дивана.

Рома растирает локтевой сгиб, где белеет самофиксирующийся бинт. Тепло от его тела убаюкивает, и я с трудом фокусируюсь на вопросе.

— Это важно для развития Бусика, — отвечаю в десятый раз за день.

Рома наотрез отказывался сдавать генетический материал и в итоге довел меня до истерики! В процессе нее, со слезами и растекшейся тушью, я кое-как объяснила слова врача. Но главную мысль Рома усвоил: понимание того, кто отец, ключевой фактор полноценного формирования малыша. После этого он затолкал меня в машину и привез сюда.

А здесь эти мамки как с показа мод.

Шмыгаю носом.

— И какой результат нужен?

Вопрос Ромы отвлекает меня от разглядывания бордовой мамаши. У нее отек Квинке? Какая неприятная особа.

— А? — поворачиваюсь я к нему.

— Для Бусика лучше как? Я или колченогий? — он морщится, будто я не понимаю очевидных вещей.

— Для всех лучше, если ты. А для Бусика — в первую очередь.

— Хорошо.

В его ответе нет эмоций — ни облегчения, ни сожаления. Такая реакция заземляет и убирает тревогу, которая не дает мне спать ночами в последнее время. Неважно, какой будет результат. Главное, что мы справимся.

Теперь спокойствие Ромы передается и мне.

Молчание затягивается, периодически над дверью кабинета УЗИ загорается зеленая надпись и скрипит ручка. Размеренные щелчки убаюкивают. Я кладу голову на плечо Роме и погружаюсь в дрему, пока он сидит, прислонившись затылком к стене. Его глаза прикрыты, но длинные ресницы подрагивают, а пальцы касаются моей руки.

Так странно… Мы чужие друг другу люди, но кажемся самыми близкими на свете.

— Я хочу, чтобы Яшка вернулся.

Рома приоткрывает один глаз, косится на меня сверху вниз и вновь опускает веки.

— Он считает, что тебе так лучше.

— Как? — я смотрю на него. — Без него? Что за глупости у него в голове? Ты можешь с ним поговорить?

— Катя…

— Акулова здесь?

Зеленая лампочка горит, а на табло виднеется моя фамилия. Я спешно поднимаюсь, хватаю сумочку и только на пороге понимаю, что следом идет Рома.

— Эй, ты куда? — торможу и перекрываю вход в кабинет, а он зыркает на меня черными глазищами.

— Иду смотреть на своего Бусика.

— Рома!

Как объяснить, что для меня это интимный процесс? Там же показывают все! Но по взгляду он отказывается понимать. Рома просто выгибает брови, пока шушуканье мамочек в коридоре нарастает.

— Катя?

— Товарищи родители, у нас время, — привлекает наше внимание узист и щелкает резинкой около уха, пряча рот за маской. — Входите оба.

— Видишь? Даже врач говорит, — Рома со смешком проталкивает нас внутрь, игнорируя мое цыканье.

Вот о чем с ним можно договариваться⁈

— Папочка, я правильно понимаю? — с сомнением уточняет узист.

— Да, — обреченно вздыхаю я, а Ромы победоносно улыбается. — Это наш папочка.