Страница 150 из 168
Глава 102
Рома
Третья сигарета тонет в пепельнице, а на кухню проникают отголоски шумных разговоров: тетя Фатима, мой отец и мама знакомятся с близняшками. Те рассказывают о приключениях — как сбежали от матери-идиотки, нашли нужный парк, потом и домик на дереве. В общем, все то, что они поведали мне несколькими часами ранее.
Щелкаю зажигалкой и с наслаждением выпускаю горький дым. Сердце уже не колотится, злость утихла, страшные картинки в голове постепенно растворяются под гнетом привычной бытовой рутины. Я радуюсь, что Вика наготовила еды на неделю вперед, и очень благодарен ей за поддержку Кати.
— Легкие просадишь, — она как раз входит на кухню. — Никитос тоже курит как паровоз. Скоро из смолы и никотина состоять будет.
— Будет, — соглашаюсь я, но сигарету не выпускаю.
— Ты в порядке?
Я растираю зудящие веки.
— Если честно, нет.
Вика проходит на кухню, затем тянется к тумбе возле раковины, где расставлена вымытая посуда. Монотонный звон и скрип подвесных шкафчиков успокаивают меня не хуже уборки. Я потратил не больше получаса — привычка, помогающая сосредоточиться и разогнать ненужные мысли.
— Катя беременна.
Вика замирает и поворачивается ко мне; ее пальцы придерживают тяжелую дверцу шкафчика.
— Яшка рассказал?
В ответ я вновь затягиваюсь. Знаю, что она ждет пояснений, диалога, но у меня нет ни сил, ни желания.
Я вообще не понимаю, что здесь делаю. Все вопросы по воспитанию и помощи можно решить в кабинете у юриста: тот же Ваня или Роман Евгеньевич не откажут. Забирать детей у Кати я не стану. Еще не докатился до того, чтобы воевать с матерью моего ребенка.
— Вроде как непонятно, от меня он или Довлатова, — задумчиво говорю застывшей Вике. — Но это и неважно.
— И что теперь? Сойдетесь?
— Нет.
Она вздрагивает, а я устало закрываю глаза.
— Рома…
— Я не готов строить планы. И не уверен, что это кому-то из нас нужно. Прошел месяц с нашего расставания, но она предпочла молчать и тешить уязвленное самолюбие. Играть с ней в сапера? Можно, а зачем?
— Просто она трусливая, Ром. Рассуди как бизнесмен: убыточное предприятие закрыть легко, но куда девать тысячу работников?
— Реорганизация и переобучение персонала требуют времени, денег и нервов.
— Зато какой результат.
— Без гарантии.
— А жизнь вообще никаких гарантий и скидок не дает, — усмехается Вика. В ее словах я чувствую горечь непролитых слез. — Однажды она просто приходит и забирает все. Как коллектор от банка, где ты взял небольшой кредит на развитие. Можно и без него обойтись, но без риска, свободы и взлета тебе самому станет скучно. Разве нет?
Я открываю окно, чтобы немного подышать и проветрить кухню. Викины слова раз за разом крутятся в голове, словно надоевшая песня на повторе. И бесит, и удалить из плейлиста рука не поднимается. В какой-то момент я прислоняюсь к стеклу и закрываю глаза, а мир вокруг исчезает.
Пока я не понимаю, что Вики нет, зато на кухне стоит Катя.
— Продует, — беззлобно говорю я и поворачиваю шпингалет. Вроде сигаретами больше не пахнет.
Катя опускает голову, и я впервые подмечаю изменения в ней. Нежный оттенок кожи подчеркнут за счет черных волос. Она по-прежнему напоминает куклу. Только не глупую Барби с неестественными чертами, а фарфоровую красавицу, которую не купишь по дешевке в ближайшем магазине игрушек.
— Яшка тебе сказал, — не спрашивает, а констатирует Катя.
Взгляд опускается к очерченным ключицам и четко выделенной талии. После нашего расставания она потеряла несколько килограммов, что для беременной весьма критично. На ней висит одежда, а сама Катя стала меньше и бледнее на вид.
— Ты хоть что-нибудь ешь? — задаю вопрос невпопад и замечаю, как изящные черты искажает удивление.
— Скажем так, ребенок привередлив к здоровому питанию.
— Ну да, кормить его травой — хорошая идея.
Катя сжимается, и я вздыхаю. Кое в чем Вика права: на одних упреках и ядовитом сарказме мы далеко не уедем. Тут и без тети Фатимы с ее псевдопатриархальной философией все ясно. Надо искать компромиссы… Все-таки бизнес проще. Там хотя бы риски понятны и ставки четко прописаны.
— Катя, я устал, — растираю лицо и сжимаю переносицу в попытке унять головную боль. — Новости о твоей беременности свалились на меня так же неожиданно, как и пропажа близняшек. Я несу херню.
— Понимаю, — глухо отвечает она, не поднимая головы.
— Мне все равно, чей это ребенок.
— Ром, тебе необязательно…
— Кто-то из нас должен побыть взрослым человеком. Давай им сегодня стану я, а ты включишь сильную и независимую завтра. Хорошо?
Катя закрывает рот и смотрит в мою сторону. Глаза широко распахнуты, внутри светится непонятная эмоция — то ли злость, то ли облегчение. По лицу не прочитать, поза тоже максимально закрытая. Скрестив руки на груди, она подходит ближе и прислоняется спиной к тумбе неподалеку от меня.
— Ты сказал, что не готов строить планы, — ворчливо напоминает Катя спустя несколько минут тишины.
Ясно.
Подслушивала.
— Все так, — подтверждаю свои слова.
— Тогда зачем ты здесь? Хочешь видеться с девочками? Я не препятствую. Ты и раньше дистанцию не соблюдал.
— Катя, вот честно, если я предложу пойти в ЗАГС и оформить отношения по закону, ты первая выскочишь из квартиры и убежишь в неизвестном направлении.
Она переводит взгляд на стену.
— Ты не предложил.
— Как выяснилось, недостаточно желания одного партнера. Для связки нужен второй.
— Судя по кольцу, ты его нашел.
Я перевожу взгляд на руку и любуюсь работой ювелира. Поблескивающая гравировка на внешней стороне золотого обруча особенно удалась. Партнерам тоже нравится. Никто вопросов не задает, а я привык.
— Вторая половина, которая должна носить это кольцо, предложила разъехаться на Новый год, — демонстрирую ошарашенной Кате предмет спора. — Теперь оно работает как приманка для развития бизнеса и отпугивает навязчивых дам.
Она мнется, а после робко спрашивает:
— Значит, другой женщины нет?
Я цокаю языком и склоняю голову к плечу. Настроение потихоньку ползет вверх.
— Акулова, ты что, ревнуешь?
— Вот еще!
Мой смех разносится по кухне, проникает в щели, выпархивает в коридор. Голоса в квартире затихают, но мне плевать. Взбешенная Катя — забавное и весьма умилительное зрелище: щеки надуты, подбородок вздернут, пальцы сжаты в кулаки.