Она в твоем сердце

Глава 99

Катя

— Дыши.

Вонючая вата тычется в нос. Я кашляю и машу руками, чтобы отбиться от Вики.

— Фу, блин. Я же в сознании!

— В нем и оставайся, — подмигивает она.

Она жадно пьет какую-то дешевую минералку, пока я обретаю дыхание. Ринат Михайлович и Яшка ушли, а Юра и официант Паша, которых Вика привела с собой, подключились к поискам вместе с друзьями. Меня же оставили дома.

Как можно сидеть и ждать, когда твои дети неизвестно где?

— Килек ищут с вертолетами, начиная от полиции и заканчивая военными, — медленно проговаривает Вика, словно читает мои мысли. — Каждая мышь в Питере сейчас роет носом землю. Мотоциклисты, бандиты, бомжи — абсолютно каждый мобилизован, понимаешь?

— А если…

— Не если, — грубо обрывает меня и, тряхнув кудрявой шевелюрой, подкатывает столик. — Покинуть город через аэропорт или вокзал твоя мать не могла. В розыске же. Максимум — выехала на машине. Ее по камерам вычислят за три минуты. Пей.

Вика пихает мне в руки ароматное куриное варево. Я послушно принимаю его и делаю несколько маленьких глотков. Желудок урчит, что настораживает. Но, похоже, Бусику нравится, а я вздыхаю. Родная мать не в состоянии приготовить что-то съедобное для своего ребенка!

— Она же как-то прилетела, — бурчу я и осушаю кружку.

— Из Турции в Москву, ага. Ринат Михайлович говорил. Потому лаг и возник, — поясняет Вика, как маленькой. — Еще хочешь?

В ответ на мой кивок она выходит из комнаты, и тумблеры внутри выкручиваются на максимум. Ее нет всего минуту, а я уже схожу с ума. Я готова звонить всем, чьи имена слышала сквозь истерику, но мой телефон у Вики. Нет ничего мучительнее ожидания. Время растягивается, хотя следователь, брат и остальные ушли максимум минут пятнадцать назад.

За дверью раздаются приглушенные звуки, и я на цыпочках подхожу ближе. Вика говорит очень тихо, а ее голос перебивает микроволновка. Ни слова не разобрать. Я настолько увлекаюсь, что вздрагиваю, когда раздается звуковой сигнал. Спохватившись, я бегом возвращаюсь в комнату и усаживаюсь на кровать в позе лотоса.

Вика заходит с двумя кружками, на которыми поднимается пар.

— Уши грела? — Она толкает меня в плечо. Невольно отмечаю, что делаю так же, когда пытаюсь приободрить Яшку. — Расслабься. Процесс движется. Моргнуть не успеешь, как килек привезут. Есть плюсы в том, чтобы быть частью семьи Козлоебов.

Вика плюхается рядом со мной на кровать, затем присасывается к содержимому в кружке. Хруст сухариков на некоторое время отвлекает нас. Звонкий и яркий, он остается на зубах и повышает настроение.

— Если хочешь поспать, я посижу на кухне.

— Нет! — выкрикиваю чересчур поспешно и хватаю Вику за руку, затем добавляю спокойнее: — Расскажи что-нибудь, а?

Она морщится, складывает губы уточкой, будто катает мысли на языке, а после щурится.

— Ты гальку привезла?

Я со вздохом выпрямляюсь под скрип матраса.

— Нет. Прости. Я совсем забыла. Но! У меня девчонки полетят. Хочешь, я их попрошу?

— Обязательно, — зевает Вика и забирается на кровать с ногами. — Макс уже три года никуда не ездил.

Она захлопывает рот так быстро, что ее зубы стучат. Раздается хруст челюсти. Я вытираю мокрые глаза и пытаюсь переварить услышанное. Подруга Ромы кажется такой беззаботной, пока я думаю, не почудилось ли мне из-за нервного перенапряжения.

Она же несерьезно? Или нет?

Я боюсь того, что творится в голове Вики. Но кое-что меня действительно волнует, и я не знаю более подходящего момента для вопроса. Сегодня можно все. Да и сидеть в тишине становится невыносимо.

— Как ты с ним жила?

По прямой спине Вики понятно, про кого я спрашиваю. Но я все-таки оставляю ей место для маневра, поэтому не называю имени. Проходит минута, затем вторая. Вика поворачивается и смотрит на меня так, словно я сморозила самую большую чушь в мире.

— Пока мы с Ромой встречались, только ленивый не сказал, что мне достался договороспособный Козлоеб. Поэтому и хочу понять. Как? Ты терпела?

— Конкретнее? — Вика с любопытством опускает голову к плечу. Прохладная ладонь ложится мне на лоб. — Кать, жар?

— Характер, — убираю ее руку. — Даже Рома невыносим! Как ты справлялась с Максом? Я не понимаю. Это со мной что-то не так?

Внутри ее радужек наконец загораются огоньки понимания.

— Катя, я же говорила тебе: сложно формулировать слова через клюв. — Вика улыбается, а я вожу пальцем по краям красной кружки. — Отлично жила. Спокойнее только в бомбоубежище.

Мое недоверие явно написано на лице, потому что она смеется и закидывает ногу на ногу.

— Меня любили, холили, лелеяли. Заботились, любые проблемы решали до возникновения.

— А кухня?

— Думаешь, Макс натянул на меня фартук и прописал у плиты?

Ее глаза лихорадочно блестят, а уголки губ подрагивают.

— У Козлоебов патриархальный уклад семьи, и я подумала, что это логично.

— Меня не заставляли, — отсекает Вика. — Я ничего не умела. Ездила, но падала чаще. Рисовала, но выдавала лишь редкие портреты. Вела блог, но и тот был пародийный. Я училась на тройки, ничем не выделялась, кроме симпатичной мордашки и точеной фигурки. К плите, Кать, меня никто не ставил. Я к ней бежала сама. Показывала любовь через то, что получалось. И мне всегда казалось, что этого мало. Появись у меня возможность отдать свою бесполезную жизнь, я бы не раздумывала.

— Извини, но это не очень здоровая история.

— А какая здоровая? — ядовито спрашивает она. — Кататься на нервах у мужика, а потом рассказывать, как он не прав? Не пускать его в свою жизнь, но требовать, чтобы он угадывал содержимое твоей головы?

Молчание затягивается, пока я перевариваю ее слова. Да, так тоже нельзя, но и ее модель отношений мне не подходит. Я словно перебираю схемы в поисках той, что сработает в нашем случае. Ничего не получается, ибо это бесполезно.

— Я выбрала победителя, которым восхищалась. И не собиралась соревноваться с ним за размер яиц и мужиковость. Зачем, если именно таким я его и люблю? Мне дали время и место для самореализации, открыли дороги. Никто не приковывал меня к батарее. Что-то запрещалось, верно. Но для ребенка, каким я была, так надо. Кто-то должен говорить, где правильно, а где нет.

В уголках ее глаз собираются слезы, хотя голос спокоен. Я смотрю на нее, и нос начинает чесаться. Вика рассказывает об отношениях с Максом, а я ищу ответы на свои вопросы.