Страница 141 из 168
Краем глаза я замечаю, как папа сваливает из зоны поражения. Где-то в глубинах подсознания ворочается червячок и бьет в колокольчик, звон которого я старательно игнорирую. Вместо этого я продолжаю:
— Правда, все хорошо.
Тетя Фатима разворачивается на шпильках, отчего набойки чиркают по плитке, и с цоканьем идет к ближайшему охраннику. Рослый мужчина склоняет голову, а она сахарным голосом, будто птичка-колибри, задает вопрос на вполне себе русском:
— Мужчина, вы прекрасны. Вам так идет эта форма.
Бедолага попадает под флер тетиного очарования. Я делаю шаг, но Ваня останавливает меня одним касанием.
— Не лезь, — качает головой в ответ на мое недоумение.
— Мужчина, простите ради Аллаха, а где я могу поговорить наедине с дорогим племянником? Очень. Срочно. Надо. — на последних словах тетя Фатима делает акцент, отчего я подпрыгиваю.
— У нас, вообще-то, не предусмотрено…
— Мне очень надо.
Охранник косится сначала на нас, затем куда-то за эскалатор. Потом отходит на несколько минуты, а мы напряженно наблюдаем за его метаниями от справочного бюро до молодого, полусонного полицейского. Папа даже не подходит и на мои попытки его подозвать притворяется слепым, глухим и немым.
— Пап!
— Комната матери и ребенка свободна. У вас есть десять минут, — отчитывается вернувшийся охранник.
— Спасибо, бриллиант моей души, — посылает ему воздушный поцелуй тетя Фатима, затем рявкает на своих носильщиков: — За чемоданами следите! Роман, за мной. Поговорим.
— Может, не надо?
На мой вздох она перехватывает букет покрепче одной рукой и все с той же сладкой интонацией отвечает:
— Быстро. Пошел. За мной.
Я оглядываюсь на Кешу. То ли в самоубийственной попытке, то ли из солидарности он вдруг восклицает:
— Тетя Фатима, мы с Таей тоже расстались!
Ваня закрывает лицо ладонью, затем качает головой. Но мне становится чуточку легче. Вдвоем не страшно переживать взрыв водородной бомбы, который вот-вот случится. Да и эффект смажется, когда на нас наорут…
Наверное.
Тетя Фатима подзывает нас пальцем, затем стягивает очки. Мы приближаемся, стоя плечом к плечу, и я чувствую, как друга потряхивает. Его титаническая выдержка не справляется с этим убийственным взглядом.
— Оба. В комнату, — коротко приказывает она, а после шипит сквозь зубы: — Пока на двух бестолочей не стало меньше.
— Тетя Фатима, — блеет Кеша, а я хватаю его за руку.
— Живо!
[1]
Аннé (турец) — мама