Она в твоем сердце

Глава 88

Рома

— Роман Демьянович, страница шестьдесят первая.

Вот кто подсовывает тебе кабальный контракт на двести страниц? Никита! Не удивлюсь, если на восемьдесят пятой я останусь должен ему почку и печень, а на девяносто девятой — буду содержать его внуков и еще десять поколений вперед. С автоматическим продлением контракта после моей смерти.

Ваня, хоть и только с поезда, забирает у пухленького юриста бумаги и принимается изучать. Я мог бы и сам, но предпочитаю профессионала. И раз Роман Евгеньевич занят, то почему бы не обратиться к его сыну?

Взгляд падает на сцену.

У Никиты запланирован дуэт с Кириллом на ближайший концерт в Кремле. Зал пустует, здесь только съемочная группа, менеджеры, организаторы и прочий технический персонал, который то поправляет свет, то гоняет туда-сюда массовку. Скоро она рассядется по местам и начнет изображать восторженных зрителей.

В какой-то мере они таковыми и являются. Среди них полно крупных бизнесменов и политиков, а еще — поклонников. Тех, кому посчастливилось и деньги заработать, и к любимой группе пробиться вне очереди. «Драконам» останется только появиться на красной дорожке, потом уехать по личным делам.

— Если вас что-то смущает, спрашивайте, — говорит юрист и переводит взгляд с меня на Ваню.

— Есть моментик. Погодите.

Я со вздохом растираю лицо. За последние сутки я так устал, что глаза слипаются на ходу и хочется на все плюнуть. Вернуться к нормальной жизни, спокойной и понятной. Не ввязываться в авантюру с продюсерским центром. Не зря муж Ани Лазаревой, Женя, предупреждал, что семейным бизнесом управлять проще.

Кстати, адекватный мужик. Не знаю, что у него за терки с Матвеем и Левицким. Когда мы виделись с Аней, он даже не появился. Приехал под конец встречи с толпой отпрысков, пожал мне руку и предложил заскочить на ужин, чем я и воспользовался. Никаких сцен ревности или подозрений. Милейший человек.

Правда, я запутался в их детях. Они все похожи на него и друг на друга. Просто какие-то ксерокопии на ножках. Даже дочь! Последняя, кстати, весь вечер не слезала с моих рук, чем напомнила близняшек.

— Инга-а-а! — орет менеджер группы «Драконы» по имени Вадик, чем напоминает мне курицу без головы. — Грим! Поправь Кириллу прическу! Что ты встала, рот открыла⁈ Тебе за мысленный минет не платят! Нам еще промо делать!

Девчонка позади нас захлопывает рот и несется мимо с огромной сумкой, набитой косметикой. На сцене опять начинается суета. Никита ржет над одногруппником и что-то говорит. В ответ Кирилл корчит рожицы и улыбается по-детски. Он так не похож на парня, которого я вез из Сочи.

Ему нравится то, что он делает. Очень. Кирилл кайфует от сцены и фанатов, которые выкрикивают имена участников группы. Никакие кожаные штаны, жара в помещении, надоедливые поклонницы и туповатые рабочие не выбивают его из привычного ритма.

Более того, я слышал Кирилла вживую, и в нем талант. Тот самый, который ищут. Его голос звучит сочнее и плотнее. Если Никита берет мощной харизмой и заигрыванием, то Кирилл — тембром, мощью, свистковым регистром и широким диапазоном.

Я не пошел в шоу-бизнес и правильно сделал. Сошел бы с ума раньше, чем стал популярным. Нужна титаническая работа, чтобы держаться на плаву много лет. Умение слушать и слышать аудиторию, взаимодействовать с ней и на сцене, и вне ее. Никита делает и то и другое, а его команда тянется за ним.

— Готово, — хлопает меня по плечу Ваня, светя новеньким кольцом на безымянном пальце. — Можно подписывать.

Взгляд перемещается с хохочущих парней на него. Вдруг ловлю себя на мысли: у меня остался Кеша, а у него? Настоящие друзья — это же не только совместные тусовки и пьянки до утра.

— Что?

Я вздыхаю.

— Ничего. Устал немного.

Ваня улыбается и подталкивает меня в спину.

— Сейчас подпишем все. У тебя весьма демократичный договор, учитывая сумму, которую ты запросил.

— Ага. Женишься? — указываю на кольцо.

Его лицо проясняется, а взгляд становится теплее и веселее. Видел подобное, когда общался с Максом после их свадьбы с Викой на островах. Глупо, что раньше я предпочитал не замечать, каким счастливым человека делает любовь. И она же способна все разрушить, потому что хрупка и не выдерживает давления.

Наша с Катей не устояла.

Жаль.

— Я на подступе, — хмыкает Ваня. — Саша пока сопротивляется, но крепость почти пала.

— Ясно.

— Тебе ничто не мешает ей позвонить, Ром.

Возвращаюсь к происходящему на сцене. Ваня встает за спиной, и я чувствую его присутствие затылком. В ушах звон, который сливается с музыкой и словами, проникающими куда-то глубоко под кожу:

Переписки, фото, обещанья…

Столько лжи осталось в нашем прошлом.

Я устал от твоего вранья,

Не играй — от спектаклей тошно.

«Нравишься», «Люблю тебя»… Ты помнишь?

Эти клятвы лишь смешат меня.

Пусть горит огнем тот день…

Тот проклятый день, когда ответил я.

— Хороший пример, как люди не должны расставаться, — замечает Ваня и кивает на Кирилла, из чьих уст звучит припев. Теперь понятно, почему именно здесь он ведущий. — Годы идут, а рана не заживает.

— Мы не расставались врагами, — сухо откликаюсь я.

— Время по-разному работает с нашей памятью, Ром. Иногда очень избирательно.

Хочу ответить, но отвлекаюсь на шум. Глаза широко распахиваются, когда на площадку спешно поднимается ярко накрашенная, запыхавшаяся Вика в байкерском обмундировании.