Она в твоем сердце

Глава 83

Катя

У задержки есть тысяча причин.

Именно так я себя успокаиваю, когда из разобранного чемодана в руки выпадает нетронутая пачка прокладок. За спиной Новый год, Рождество, старый Новый год. Мы прекрасно провели время, если не считать дни, в которые близняшки заливались плачем по папе. Бассейн, парочка экскурсий и даже три занятия с тренером в горах. Не понравилось никому, но я была настойчива и забила ленту видео и фото с нашими попытками покататься.

Пусть знает, что нам и без него отлично отдыхается! И да, горы без Ромы очень даже ничего. Когда никто не ворчит, как дед, и не орет по любому поводу, какое угодно занятие прекрасно.

Сидя на кровати, я соображаю, насколько задержались мои критические дни, пока в ушах нарастает противный писк. Девочки верещат в соседней комнате, из колонок раздается знакомое приветствие любимой Яшиной игры. Мое дыхание тревожно замедляется.

Когда у меня месячные шли последний раз?

Холодный пот струится по вискам, а я сжимаю чертову пачку. Подождите. Точно помню, что где-то в конце ноября или начале декабря живот очень тянуло. Я выпила обезболивающее день. Два. Три. Концерт Таи.

Помню. Какой это месяц?

Тяжесть медленно наваливается на плечи. Листы воображаемого календаря отрываются один за другим, а перед глазами проносятся события. День рождения племянника Ромы, поминки Макса, его день рождения. Бесконечные уколы, голова, как дом советов, и постоянное ощущение, будто я что-то упускаю.

Да. Я забыла.

Переезд ко мне. Хэллоуин. День рождения Ромы. Калейдоскоп замедляется. Я вижу звездное небо в квартире, где еще висят полиэтиленовые перегородки. Мы танцуем на кухне. Его глаза сияют ярче фонарей на улице.

Отваливаются два последних квадратика за мутным стеклом. Я выпрыгиваю из раздевалки Егора и бегу куда глаза глядят. У меня нет денег, сил и даже номинальной матери. Она нас обокрала и оставила одних. Вечеринка на квартире у Матвея. Ночь перед днем, когда Егору на голову свалился кокос и запустил череду происходящих событий.

Фигурки останавливаются. Пачка прокладок вылетает из ослабевших пальцев. Я смотрю на нее невидящим взглядом.

Я так погрузилась в проблемы близняшек, Яши, а затем и Ромы, что напрочь выкинула из головы человека, о котором в первую очередь должна беспокоиться.

Забыла о себе.

Паника отравляет остатки разума. Я судорожно загибаю пальцы, а из глаз и носа льется водопад. Не могу посчитать месяцы. Хотя бы примерно. Какие дни? Здесь целый триместр! Никогда не понимала, как можно пропустить беременность. Живо вспоминаю, как мама оправдывалась передо мной за близняшек. Что она не заметила, так получилось.

Как? Взрослые люди не умеют предохраняться? Или считать? Записывать в чертово приложение в телефоне, которое не обновилось и отключило уведомления⁈

От души швыряю несчастный смартфон в стену, будто он виноват в моей безответственности. Я же следила за всем! Контролировала! У меня прописан и рассчитан каждый шаг! Девочки в садике, Яша в школе.

Все было хорошо!

Видимо, телефон падает слишком громко, ибо через мгновение раздается стук.

— Кать?

— Нельзя! — рявкаю я и подпрыгиваю, чтобы закрыть дверь.

Яшка распахивает ее, хотя я крепко держу ручку. Когда он так возмужал?

Я вываливаюсь в коридор, но он заталкивает меня обратно, затем захлопывает за нами дверь. Активное сопротивление сходит на нет. Несмотря на мою отличную физическую подготовку, брат намного сильнее.

Яшка вырос так, как это случается с подростками: в один день свободные вещи легли по еще юным, но окрепшим мышцам. Вчера он казался меньше — сейчас наши глаза на одном уровне. Брат — школьник, которому требуется адекватный взрослый, но я больше не могу с ним справиться. Время физического превосходства закончилось, а на моральное у меня просто нет сил.

Я опускаю руки и едва слышно завываю у Яшки на плече, пока он осторожно гладит меня по голове.

— Я же просил. Говорил тебе, Кать.

— Так получилось, — всхлипываю я, упираясь лбом в тонкий свитер. — Прости меня, Яшка.

— Ты беременна?

Шмыгаю носом и, поджав губы, киваю.

— Наверное.

Смысл молчать? Он все видит. Конечно, я поеду в больницу, чтобы узнать наверняка, но у меня нет сомнений.

— Кать, мы должны сказать Роме.

Я отстраняюсь и тру глаза, затем, опомнившись, мягко барабаню подушечками пальцев и убираю остатки влаги из-под век.

— Нет, Яш. Не надо.

Он смотрит на меня долгим, выразительным взглядом.

— Почему?

— Пока я понятия не имею ни о беременности, ни об отце ребенка.

— В смысле?

— Это может быть Егор, — выдаю я как можно спокойнее.

Я отхожу и подбираю пачку прокладок, после чего швыряю ее обратно в чемодан и тянусь за телефоном. Мир, пошатнувшийся за одну секунду, медленно возвращается на место. Что бы там ни оказалось с моей беременностью, я все вынесу. И Егор, и Рома вряд ли оставят своего ребенка без поддержки, а это половина дела.

— Мы все равно должны сказать Роме.

— Ты секунду назад заявил, что предупредил меня, — негодую я. — Стоило столкнуться с небольшой сложностью, как ты предлагаешь мне поджать хвост и лететь к нему?

Теперь в его взгляде отчетливо читается укор.

— Я предлагаю здравое решение.

Есть доля правды в его словах.

Неплохо бы уведомить Рому о возможном отцовстве и вместе думать, как поступать дальше. Но я адекватный взрослый человек, который в состоянии решать проблемы самостоятельно. Беременность — это не болезнь. Работа у меня есть, учеба тоже, алиментов Романа Евгеньевича хватит на достойную жизнь нас всех.

— Сначала я поеду в больницу, — распахнув шкаф, я раскладываю чистые, нетронутые в поездке вещи. — Если наши подозрения подтвердятся, то, исходя из срока, поговорю с тем, кто отец ребенка. До этого момента мы никому звонить не станем.

Брат собирается что-то возразить, но отвлекается на звук в коридоре. Мы недоуменно переглядываемся под лязганье ключей. Я вижу, как расширяются его зрачки, а мое сердце больно бьется под ребрами.

— Нет, — выдаем мы хором и выбегаем в коридор.

Поздно.

Близняшки уже висят на стоящей женщине.

— Мама! Мама приехала!