Она в твоем сердце

Глава 81

Катя

На что я рассчитывала? Что Рома меня выслушает? Поймет? Почему? Потому что любит меня?

Боже, как можно быть такой идиоткой! Какая глупость. Ему проще обидеться, чем наступить на горло своей гордости и постараться вместе поработать над нашими отношениями. Вот и вся моя ценность. Неудобная? Не устраиваешь? Всего хорошего, посговорчивее найду.

Ничего, что я человек? Что я хочу чувствовать себя в безопасности? Что мне не нужен вулкан, а место, где я могу быть спокойна? Видимо, образ куколки прилип ко мне настолько, что даже человек, заявивший о глубоких чувствах, не захотел узнавать меня дальше привычной оболочки.

— Скатертью дорога! — ору я, перекрикивая грохот волн. — Пошел ты к черту, Козлоеб!

Ветер бьет в затылок, кидает вылезшие пряди мне в лицо. Они липнут к щекам, то и дело выскальзывают из ослабевших пальцев, пока я иду, переваливаясь с ноги на ногу по галечному берегу. Плюхаюсь на шезлонг под недовольный скрип пластиковых перекладин.

— Не бузи, — я ударяю трещащую от напряжения спинку. — У нас целый список людей на обзвон. Начнем с его любимого Егора.

Соленые летят на экран телефона. Я покрепче заворачиваюсь в плед поверх наспех накинутого пальто. Не вернусь в номер до завтра. Яшка присмотрит за девочками. Пока его птичье величество не соберет манатки, дышать с ним на одном этаже не хочу. Пускай проваливается, лишь бы побыстрее.

Пока в трубке идут гудки, я размазываю тушь и шмыгаю носом. Звонок Егору — глупость. Я бы ни за что не стала его беспокоить. Идиоту понятно, что у ребят сейчас сложное время. Но не цапнуть Рому напоследок невозможно.

Мне нужна точка. Момент, после которого я выпущу бурлящую лаву в груди. Она противится, отказывается вылиться через дрожащие веки и только сильнее жжет душу. Я хочу, чтобы все потухло и перестало пытать меня.

— Китти? — зевает в трубке.

Не с первого раза получается вернуться к реальности. С трудом вспоминаю, кому звоню и где нахожусь. Зато слезы моментально высыхают, а на лице образуется отыгранная улыбка.

— Хай, Гор! С Новым годом! Где тусишь?

— Дома. Отправил мать с Эдиком гулять и сплю. У меня режим, — заторможенно выдает Егор, а затем добавляет чуть тише: — Кать, что случилось?

— С чего ты взял, что что-то произошло?

— Да мы как-то выяснили, что ты совсем не пустоголовая дурочка. Не понимаю, зачем ты снова притворяешься?

Привычная маска покрывается трещинами. Вымученная улыбка ползет вниз, а плечи опускаются, когда я теряю внутреннюю опору. Я откидываюсь на спинку шезлонга и смотрю в звездное небо, чувствуя, как на языке оседает горечь.

— Мне больше нравилось, когда ты был тупым футболистом, — обреченно вздыхаю я после затянувшейся паузы. — Мы за столько лет даже не ругались ни разу…

Мы не в тех отношениях с Егором, чтобы откровенничать. Но это так страшно — понимать, что мне не с кем поговорить. Ни мамы, ни друзей. Если я прямо сейчас положу трубку, то просто сойду с ума.

Шелест моря немного успокаивает. Взгляд соскальзывает на горизонт, где в лунном свете серебрятся высокие гребни. Удивительно: около берега огромные водяные столбы разбиваются о бетонные выступы с мощным гулом, но вдали это выглядит, как незначительная рябь. Не будь там волнорезов, они давно бы разнесли берег.

— Оказывается, ты неплохой парень, — выдаю я под смешок Егора. — Почему мы не попытались друг друга узнать?

— Нам было удобно.

— Рассматривай ты меня не как человека для приятного досуга, я бы растаяла, — обиженно бубню я, пока он цокает. — Что?

— Я не знал, что у тебя есть брат и сестры. Мы стали ближе, когда превратились в коллег. Ты о чем? Встань я на колено, ничего бы не изменилось. Это мир, в котором рулишь ты, и никого больше в нем не предусмотрено.

Я пыхчу от возмущения. Они сговорились, что ли? Почему все указывают мне, что делать! Я взрослый и разумный человек, который сам решает, чего он хочет.

Почему кому-то нужно рулить в моем мире?

— Живя с кем-то по соседству, приходится друг под друга подстраиваться. — Егор громко выдыхает: — Окей. Вот мы с батей жили вдвоем много лет. Ну и нам приходилось договариваться, например, к кому сегодня придет девушка…

Я аж подпрыгиваю в шезлонге, а ветер едва не сбивает с ног.

— Ты таскал домой баб, пока мы встречались⁈

— Катя, черт, да я же не об этом сейчас.

— А я об этом!

Обалдеть. Новости все круче. У меня хоть один нормальный бывший есть? Рома — абьюзер, Егор — кабель. Новый год задался!

— Ты даже сейчас это делаешь, — обреченно стонет Егор.

Я останавливаюсь и смотрю на вздымающуюся синюю гладь.

— Что?

— Споришь со мной ради того, чтобы спорить. — Я теряю дар речи, пока Егор продолжает: — На деле тебе наплевать, кого я и когда таскал. Просто задето эго. Объясняю: два взрослых человека вместе физически не выживут иначе, понимаешь? Если один регулярно стучит кулаком по столу с криками «я здесь власть», то ко второму эти квадратные метры отношения не имеют. Это не его дом, потому что второй в нем ничего не решает, значит, не находится в безопасности или хоть в каком-то контроле.

— Вот это я отлично понимаю, — со стоном опускаюсь в шезлонг.

Я сказала Роме все, что думала, и Егор только подтверждает мою правоту. Как бы больно ни было, мы сделали все правильно. Наш единственный вариант — разойтись.

Но от одной мысли слезы наворачиваются. Я не понимаю. Я же люблю его. Или нет? Неужели мне так казалось? И я впала в зависимость от тирана? Если нарушаются мои границы, как еще это можно назвать?

— Я сейчас не про Рому, Кать.

У меня уходит несколько секунд, чтобы понять слова Егора. Они бьют наотмашь.

— Что за мужская солидарность на ровном месте? — шиплю я. — Ты обвиняешь меня? Да что ты знаешь о жизни с абьюзером? Думаешь, мне мало чувства вины?

Несколько минут Егор молчит, пока я зло дышу в трубку.

— Дай бог тебе никогда не узнать, что такое абьюзер, — спокойно отвечает он, чем ставит меня в тупик. — А с Ромой вы очень похожи. Подумай, что я сказал. С Новым годом, Кать.

В трубке раздаются гудки.